Новосибирский фотограф андрей шапран - постоянный автор "новой сибири". Мы уже публиковали его репортажи с камчатки, из риги. Сегодня на странице "туризм" - новые путевые заметки андрея шапрана об отдыхе на берегу телецкого озера.

Дом шамана.

Игорь гондаренко жил когда-то в омске. На алтай попал случайно. Лет десять назад в яйлю (это местечко в верховьях телецкого озера) он решил разбить пасеку и разводить пчел. Но не получилось. Климат пчелам не понравился.

Пришлось перебраться ниже - в район старого артыбаша, поселка, рядом с которым телецкое озеро впадает в бию.

Дом игоря стоит на горе. Игорь рассказывает, что дом построен на месте, где раньше проходили алтайские ритуальные обряды. Рядом с домом - горный источник. Игорь называет его святым.

Сами алтайцы места этого сторонятся. И к источнику относятся с предубеждением. Однажды местные жители забросали ручей грязью. Игорь заново отрыл источник, воду провел через трубы. Был еще и такой случай. Как-то к игорю пришел старый алтаец - сын шамана или внук, обещал вернуться на место предков и поставить свой дом. Игорь сказал: "пожалуйста. Соседом будешь!" утром алтаец протрезвел и явился вновь с извинениями. Дом старику строить так и не пришлось. Сын его вскоре утонул в реке.

Сам игорь в разговоре заметил, что половина тех людей, что когда-то каким-то образом причинили или желали ему зла, уже лежат здесь рядом - на кладбище. Список из четырех-пяти имен запросто впечатляет. "Проведывать-то ходишь?" - поинтересовался я у него. "Ну, да. Порой захожу".

С горы, на которой стоит дом, не видно озера. Тайга со всех сторон окружает это место. У игоря всего трое соседей. И один из них уже пытается продать свой дом. Здесь нет электричества, воду в округе можно набрать лишь из двух горных ручьев либо из водозаборной канавы за околицей. Хотя прежде деревня стояла и строилась как раз наверху, у подножия горы таланту. Это был старый артыбаш...

Прошедшим летом игорь, заработав немного денег на продаже лекарственных трав и настоек, подработав в сезон массажистом на туристической базе, провел в дом телефон, во дворе установил генератор. По вечерам в его деревянной избе теперь зажигается свет. Хотя сам игорь признался, что один мог бы запросто обходиться керосиновой лампой. Электричество - для троих членов его семьи и для многочисленных заезжих гостей.

В 95-м году на паях с немцем игорь начал строить небольшой гостевой домик на опушке (тут же), спустя год достроил второй этаж. Пару лет успешно занимался приемом и обслуживанием иностранных и отечественных туристов. Впрочем, и это увлечение как будто решил забросить, домик у немца выкупить для своих нужд. Конкуренция усилилась. Убедить туриста приехать на отдых в скромный дом игоря стало труднее.

Туристическим бизнесом на озере сегодня занимаются многие. В отсутствие конкуренции ранее существовала лишь одна турбаза - за артыбашем. Но большое хозяйство пришло в упадок (остовы двух окостеневших теплоходов на берегу чего только стоят!). Местные же конкуренты живехонько подросли и окрепли.

На озере возник целый класс "извозчиков" - людей, занимающихся извозом на своих катерах... Достаточно только пройти по артыбашу и иогачу (две прибрежных деревни на телецком озере) - жить здесь стали к удивлению богаче. Деревни строятся и растут. Лодок и катеров на прибрежной по-лосе стало на порядок больше (более сотни моторок примерно на три сотни рубленых домов). Моторные лодки здесь заменяют автомобили. 80 верст в верховье телецкого озера местные жители уже давно мерят мощностью мотора и литрами прожженного бензина.

Калган.

В избе за столом нас четверо: трое гостей и хозяин. Темы в таких случаях всегда непредсказуемы... Однако если за вечер вам так и не пришлось услышать о местных достопримечательностях, считайте, что свой литр кипятка вы выпили впустую.

Наш разговор идет о суровом нраве телецкого озера.

- А ты в шторм на озере попасть желал бы? - спрашивает хозяин.

- Наверное, желал бы.

- Глупец!

точно - глупец. То же озеро - не морская пучина. А четырехместная шлюпка не белый теплоход. И трехметровая волна бьет не в борт лодки, а накрывает сверху и моментально. Мысли потекли сами собой. Но ситуацию спасти было уже невозможно...

Алтайское, видимо, слово "калган". На телецком озере оно означает неожиданно налетевший с верховья ветер. Калган бывает всего пять-шесть раз в год, но волну поднимает как раз ту самую - три-четыре балла. И две последовавшие за тем истории - о том, как втроем на моторной лодке попали в калган. И как в другой раз в трюме небольшого катера перевозили баранов в деревню, утопили их, но сами спаслись. Любое из этих воспоминаний - до жирных мурашек по спине: на озере не работают водолазы и утопленников здесь не ищут никогда. Практически постоянная температура горной воды сделали это озеро сравнимым разве что с холодильником...

"А зачем труп доставать-то? пускай себе лежит как в холодильнике!" - говорят местные жители.

Горит тайга.

Спустя две недели в таежной нашей жизни в артыбаше наступил полный штиль. Вяло текущие дни едва сменяли друг друга, так ничем и не запоминаясь...

Безмятежный отдых подходил к концу - чесались ноги, и руки сами собой тянулись к лямкам рюкзаков...

Но на этот раз все было по-другому. Еще с обеда заблудившиеся в горах над артыбашем облака дыма обещали всей деревне к утру незабываемые впечатления. К вечеру в округе всполошился один игорь: он вызвал по телефону единственную на две деревни пожарную команду и в десять часов вечера заскочил к нам в гостевой домик с единственным вопросом: "пожар посмотреть хотите?!" раздумывать было нечего, "хлеба и зрелищ!" - решили мы и, вооружившись топором, ружьем на случай встречи с обезумевшими в тайге животными и китайским фонарем, отправились "тушить" лесной пожар.

Горела тайга. Ночью в кромешной темноте красные очаги на склоне стали только явственней. Вообще-то это тихий ужас - алтайская глухая ночь. Любая минута для неподготовленного к неожиданностям человека, а тем более для изнеженного городской суетой, может стать последней: разрыв сердца от страха - наиболее предпочтительный вариант гибели в этих местах. Впрочем, в дикой погоне за зрелищем мы в тот раз изрядно увлеклись и, едва перебравшись через колючую изгородь лесной смородины, на середине горы были встречены диким порывом огня - макушки деревьев над нами запылали враз и без предупреждения, высыпав при этом на наши головы тысячи разноцветных искр. Было весело... Налетевший в ту пору верховой ветер - верховка - буквально у нас на глазах раздул мирно полыхавший огненный очаг. Говорят, скорость ветра в тайге в подобных условиях - до 10 метров в секунду. Наша скорость через пару секунд налетевшего кошмара едва ли превышала скорость беременной коровы, перелезавшей через хозяйскую изгородь. Мы основательно встряли в тех смородиновых кустах. И, к счастью, хорошо, что еще не оставили на востроносых колючках свои лица, поскольку передвижение на четвереньках - это тоже способ выжить в экстремальных условиях тайги. По крайней мере, выбора у нас тогда не было...

Спустя час после заставившего отступить нас шквала, у самого подножия горы, всего в трехстах метрах от пылавшего очага, мы разожгли свой миниатюрный костерчик (все-таки минус три на дворе) и расположились вокруг, переполненные немым ожиданием пожарных. Лезть на гору - в самый очаг - больше никому не хотелось. Дувшая до той поры верховка теперь уже налетала только порывами, несмело раздувая затухавшее кострище. Лопались и валились от огня кедры, издавая при этом звуки, похожие не оружейные залпы среднего калибра. Вместе со временем убывало и наше желание увидеть большой пожар.

Непредсказуемый в этих краях ветер раздул тлевший в тайге огонек, сам же его закружил и затушил.

В четвертом часу утра мы добровольно покинули свои зрительские места, отправились в сторону артыбаша. Пора было ехать домой.

Андрей шапран, специально для "новой сибири".