Все дальше идет наш теплоход. Вот уже и новые дома юбилейного микрорайона с золотыми куполами храма рождества христова, затем урочище пришиб, позже названное бурсакова скачка, ибо на этом месте полковник афанасий бурсак, старший сын войскового атамана федора бурсака, скакнул с обрыва в волны бурной кубани. Здесь же весной 1918 года был смертельно контужен генерал корнилов. А осенью была похоронена скончавшаяся от болезни его жена. Небольшой холмик на берегу еще многие годы воспринимался как могила корнилова, хотя это было совершенно ошибочно. За поворотом справа у самого берега появился каменный крест корниловского мемориала с именами сторонников белого движения, среди которых значится и несколько женщин. Еще поворот, и справа, в урочище хомуты, мы увидели место, где некогда возвышались валы хомутовского поста, а слева - алексее-мостового тет-де-пона (предмостного укрепления), многие годы прикрывавшего действовавший здесь паром. Местами за прибрежными ивами широкими темными пятнами виднелись вдали казачьи станицы и аулы закубанских горцев. Вскоре слева у берега реки среди буйной зелени мы заметили заброшенные здания союзной базы отдыха, ниже которой в тени деревьев кое-где серели здания бывшего туберкулезного санатория, ныне закрытого.

Оставив справа станицу елизаветинскую с местом, где была суворовская марьянская крепость, а затем и одноименную станицу, теплоход вышел к черному лесу (то есть плохому, малопригодному для строительства), за которым после развилки реки на старую и новую кубань слева по борту мы увидели низменный остров екатерининский, неведомо кем и когда названный в честь императрицы екатерины великой, пожаловавшей эти земли верному войску черноморскому. Вскоре по правому борту мы увидели полуразрушенные сооружения главного магистрального канала, некогда подававшего воду на рисовую систему. И тут все нынче заброшено... А теплоход наш все плыл и плыл вниз по кубани, вдоль исторических мест, по которым прошел в начале 1778 года великий русский полководец александр васильевич суворов, строя сторожевую линию, которую он планировал превратить в кордонную, то есть в государственную границу. Что и было сделано по ясскому мирному договору в 1791 году. К заходу солнца теплоход подошел к федоровскому гидроузлу, где мы осмотрели некоторые исторические места, в том числе и ново-екатерининский кордон, из которого есаул гаджанов привел на помощь оборонявшемуся войсковому полковнику тиховскому неполную сотню конных казаков. Ввиду наступившей темноты мы здесь и заночевали под тоскливые крики ночных птиц, добывающих себе ежедневное пропитание. Засыпая в капитанской каюте на удобном диване, я слышал, как под днищем теплохода ритмично плескалась вода да невдалеке шумели автомашины, проходившие через федоровский гидроузел. И все это на фоне такой же тишины прикубанья, какой она была многие годы назад, правда, тогда она была для наших предков-казаков, охранявших государственную границу, тревожной повсеместно и ежечасно.

В любую минуту где-нибудь у берега кубани, в казачьей "залоге" или на сторожевой вышке, тишина эта могла взорваться тревожным ружейным выстрелом, пушечной пальбой с ближайшего кордона, колокольным набатом прикубанских селений. В первое время в здешних местах несли службу государеву донские казаки, которых в 1793 году пополнили черноморцы. О них, казаках-пограничниках, некогда осуществлявших сторожевую службу вдоль берегов кубани, великий русский поэт михаил лермонтов написал стихотворение: на холмах маяки блистают, там стражи русские стоят, их копья острые блестят, друг друга громко окликают: 'не спи, казак, во тьме ночной, чеченцы ходят за рекой". Но вот они стрелу пускают, взвилась! и падает казак с окровавленного кургана; не зреть ему родного дона, ни милых сердцу, ни семью: он жизнь окончил здесь свою.

Вот так, как окончил волею поэта-офицера неизвестный казак свою жизнь, так окончили ее, охраняя границу и свои селения, казаки-черноморцы под командой войскового полковника льва тиховского. Как рассказывал в.Г.Зинченко, в бытность его капитаном речного судна в этих благодатных местах кипела бурная жизнь. Сюда со всего ссср приезжали теплоходами, лечение было очень эффективным. Ныне здесь все разрушено и заброшено... С восходом солнца пароход наш прошел шлюзы гидроузла и, выйдя в главное русло кубани, направился к красному лесу, у западной опушки которого находился конечный пункт нашего путешествия в историю кубани - заброшенное кладбище бывшего хутора краснолесского-перво-го, которое возникло еще в давние годы у братской могилы казаков-пограничников, погибших в далеком январе 1810 года. Некогда могила эта была в сотне саженей севернее от оборонительных ворот ольгинского кордона, смытого половодьем в 1929 году. Спустившись до левобережного хутора ольгинского-второго, теплоход сделал разворот, чтобы мы могли осмотреть историческое место, прочно вошедшее в историю не только кубани, но и россии. Впервые российские войска появились здесь в 1711 году по приказу императора петра великого в начале известного прутского похода. Тогда и был сформирован кубанский корпус под командой ближнего боярина петра апраксина, разгромившего протурецкую конницу аборигенов, которая должна была ударить по тылам русской армии, стоявшей на пруте. Позже, в начале 1778 года, командующий кубанским корпусом генерал-поручик александр суворов впервые построил на этом месте фельдшанец (полевое укрепление) римский, вошедший в состав укреплений кубанской сторожевой линии, позже ставшей кордонной, то есть пограничной.

В 1788 году при походе на турецкий город-крепость анапа здесь переправлялся через реку кубанский корпус под командой генерала талызина, оставившего свое имя местной переправе - талызинская. Позже ее назвали гудовичской по имени командира кавказского корпуса генерала гудовича. После занятия границы казаками верного войска черноморского на месте суворовского фельдшанца они построили армейский кордон, вскоре переименованный ими в ольгинский, названный в честь русской великой княгини. В 30-х годах xix века при походах экспедиционного отряда генерал-лейтенанта а.А.Вельяминова к берегу черного моря здесь наводились плашкоутные (понтонные) мосты, прикрываемые со стороны гор ольгинским тет-де-поном, на месте которого ныне находится хутор ольгинский-2. В 1837 году в этом укреплении побывал русский поэт м.Ю. Лермонтов.

Предоставив нам возможность осмотреть это историческое место, капитан теплохода, дав приветственный гудок, причалил его левым бортом к крутому правобережью, где уже толпились казаки соседних селений, прибывшие на ставшие уже традиционными тиховские поминовения. Были торжественное построение казачьих куреней, поминальная молитва, выступления, парад и принятие молодыми казаками присяги на верность россии и казачеству. Казаки и многочисленные гости смогли по достоинству оценить сделанное "своим иждивением" в.Г.Зинченко: две мраморные плиты с высеченными на них именами всех казаков, погибших на этих полях и нашедших упокоение в братской могиле во главе с полковым командиром львом тиховским. Прадед в.Г.Зинченко покоится в этой братской могиле. История повторилась, ибо если черноморцы старого кубанского войска установили каменный крест в 1869 году "иждивением василия вареника", то новое кубанское казачье войско установило памятный знак и две мраморные доски с именами казаков "иждивением владимира зинченко". Казаки всегда стремились жить в мире и согласии с соседними народами, ибо где есть мир, там возникает и благоденствие. Будем же следовать этому принципу и впредь, храня память о наших героических предках, воспитывая на их примере все новые и новые поколения молодежи. Виктор соловьев. Историк-краевед.

На снимке есаул в.Г.Зинченко (в центре) возле установленного им на собственные средства памятного знака. Фото автора.