Майя кучерская.

Обзор "толстых" журналов - вторые номера.

В феврале "октябрь" и "новый мир" достреливают январскую обойму, публикуя окончания романов василия аксенова и людмилы улицкой, "знамя" знакомит читателя с романом анатолия королева о босхе и дисбате, а также очередной версией нашего недалекого будущего.

Октябрь.

Журнал заканчивает публикацию романа василия аксенова "вольтерьянцы и вольтерьянки" - вольную фантазию о екатерининских временах, "филозофе" вольтере и внимающих ему двух петербургских "уношах"- тайных агентах российского двора. Впрочем, в главных героях здесь и не вольтер, и не уноши, но стиль, сочиненный писателем находчиво и вдохновенно - французские, немецкие корни, высаженные на русскую почву, дали причудливейшие всходы, от созерцания коих испытываешь "натуральное щастие". Публикацию романа венчает беседа главного редактора "октября" ирины барметовой с будущим лауреатом - не нужно быть провидцем, чтобы предсказать роману блестящую будущность, а все ли то золото, что блестит, рассудит мудрое время.

Здесь же и "зиганшин-буги" андрея геласимова, рассказ из эпохи 1960-х о трех студентах-стилягах, которые, рискуя головой, танцуют твист, носят брюки-трубочки, а однажды на институтском вечере исполняют буги - с неизбежными трагическими последствиями. Впрочем, мир геласимова выдерживал и не такое, однако никакая жизненная драма не способна нарушить царящих в нем теплой гармонии и нежной отзывчивости героев друг к другу.

В мемуарном разделе публикуются письма ариадны эфрон маргарите алигер, принимавшей деятельное участие в публикации наследия марины цветаевой. Вот только одна поразительная цитата из опубликованного в журнале письма. Это о том, как эфрон относилась к мужу, с которым разлучилась еще в молодости: "я любила его вначале, очевидно, потому, что он меня любил. Потом потому, что сама не могла не любить. Потом нас "судьба разлучила" - любовь сделала свой первый шажок поверх барьеров вполне реальной колючей проволоки и выжила, но все это было еще - не то, и высота была не та; любила-то я для себя, чтобы выжить и дожить самой. А потом наступило самое главное: мне от человека нужно стало, не чтоб он любил меня - (ждал меня, сулил мне) - а просто, чтоб он жил на свете". "Просто, чтобы он жил на свете" - вот и вся формула любви.

Новый мир.

Любовь совсем иного рода продолжает занимать главного героя романа людмилы улицкой "искренне ваш шурик", шурик по-прежнему безотказно предоставляет страждущим женщинам все те же услуги. Роман улицкой - качественная ремесленная поделка, от которой за версту веет упорством, трудом и расчетом. С особой неприязнью выписана в романе казашка аля тогусова, старательная отличница и карьеристка, приехавшая завоевывать москву и несчастного шурика. Упорно и слепо исполняет аля намеченную жизненную программу, как вдруг ее настигает падучая и она попадает под машину. Улицкая разделывается с неприятной ей героиней с жестокостью, никак не оправданной художественно, - то ли уже не справляясь с количеством окружающих шурика дам, то ли просто оттого, что замечает, как из отрицательной героини аля превратилась в авторское альтер-эго.

Выразительные, острые, психологически точные зарисовки евгения шкловского из дачной и московской жизни, веселая бестолковость героев, описанных с безоговорочным сочувствием и снисходительным юмором, позволяют перевести дух и испытать при чтении его рассказов подлинную читательскую радость. Да и как не порадоваться тому, что не перевелись у нас писатели не только талантливые, но и добрые. В том же номере опубликована военная повесть олега ермакова "возвращение в кандагар" и очерк солженицына о "генерале и его армии" георгия владимова.

Знамя.

Поминовение по недавно скончавшемуся в германии писателю творит и "знамя", публикуя воспоминания и переписку с владимовым критика льва анненского.

А еще, точно бы в оправдание своего несколько военизированного названия, журнал, напечатав в прошлом году повесть евгения даниленко о спецназовцах, теперь публикует роман о дисбате. "Быть босхом" анатолия королева - цепь автобиографических эпизодов из жизни лейтенанта анатолия к., Филолога, присланного после университета служить на урал в наказание за причастность к кругу диссидентов. Лейтенант пишет роман о художнике босхе с говорящим заглавием "корабль дураков". Подобно персонажам знаменитой босховской картины, в сомнительное плавание на утлой посудине отправились почти все, кто окружает героя, - начальство, закрывающее глаза на пытки штрафников, но готовое посадить под арест офицера, случайно ранившего полковничьего любимца-спаниеля, никому не нужные и потому кровно заинтересованные в антисоветчиках гэбэшники, да, в общем, и вся родная советская армия, весь кгб. Жутковатые подробности из жизни дисбата озаряются неверным светом инфернальных картин художника, но один ужас не объяснить другим. И роман о босхе остается неокончен. А финал романа "быть босхом" остается открытым - служба подошла к концу, и лейтенант ликует. Лишь всеведущий автор знает, что радость освобождения и преждевременна, и напрасна. Век свободы не видать.

Занятной, хотя и не бесспорной, представляется публикация рассказа 23-летнего автора арсения данилова "мир ванн" - антиутопия о победе консурмизма и рекламы в мире будущего. Деревянный язык, разительное сходство с замятинским "мы" и пелевинским "generation р", обрывы в сюжете не дают забыть о литературной неопытности автора, которую, однако, в итоге прощаешь за остроумие некоторых художественных решений. Так, в конце рассказа герой попадает на настоящую равнину ванн и отыскивает покупателей с помощью бинокля. Не менее драгоценно и то, что рассказ - весть из не гуманитарного мира - и по образованию и по способу мыслить арсений данилов - человек технический. //Источник информации: российская газета //дата источника: 02.03.2004