к 212-й годовщине со дня рождения выдающегося русского мореплавателя и военачальника м.П.Лазарева есть у россии сыновья, которыми она вправе гордиться. Это они приумножали славу отечества, укрепляя ее авторитет как великой мировой державы. Это благодаря им россия имеет сегодня самые большие территориальные ресурсы на планете. Своими подвигами и великими открытиями они вывели страну на передовые позиции мировой науки и заложили прочный фундамент безопасности для россии, для своего народа на века.

Об одном из них, м.П.Лазареве - этот очерк.

Михаил петрович лазарев родился в далеком 1788 году 3 ноября. Родители михаила были дворянского сословия и проживали в то время во владимирской губернии. Когда мальчику исполнилось 12 лет, отец отдал его в морской кадетский корпус, где он находился три года. Получив первоначальное образование, михаил по настоянию родителей отправляется в англию для продолжения обучения. Спустя пять лет он возвращается в россию и поступает на службу в балтийское морское пароходство. В 1813 году получает офицерское звание и становится капитаном судна "суворов".." На этом небольшом корабле молодой офицер в 1816 году совершает свое первое кругосветное плавание. Окрепнув и возмужав в продолжительных морских походах, михаил лазарев мечтает о новых дальних экспедициях и географических открытиях. И вскоре такая блестящая возможность ему предоставляется. Весной 1819 года в кронштадте начинается подготовка двух судов-шлюпов "восток" и "мирный" к походу в неизведанные южные воды.

К этому времени все обитаемые части света были уже открыты и достаточно изучены. И только самые южные районы мирового океана оставались недоступными для,мореплавания, для исследования. Хотя еще задолго до русской экспедиции английский мореплаватель джеймс кук предпринимал попытки обследовать эти районы. Но тщетно. Ему даже не удалось приблизиться к неведомому континенту. Экспедицию в район южного полюса возглавили фаддей фаддеевич беллинсгаузен (он плыл на судне "восток") и молодой лейтенант михаил петрович лазарев (он плыл на "мирном"). 4 июля 1819 года шлюпы "мирный" и "восток" снялись с якоря и отправились в многолетнее странствие по просторам океанов. В поход отправились 189 человек. Вместе с военными моряками на судне находились; астроном профессор казанского университета и.Симонов и живописец п.Михайлов. Фотографии в то время еще не было, и все увиденное на пути следования приходилось зарисовывать на бумаге и картах. Во время экспедиции велись научные наблюдения.

15 декабря "восток" и "мирный", изрядно потрепанные штормами, подошли к острову южная георгия, который был открыт д.Куком, и от него устремились к южным, еще неизведанным широтам, нанося на свои карты все новые и новые острова, где до них еще не ступала нога человека. Так вдали от россии появились частички суши и воды с русскими названиями: остров анненкова, мыс куприянова, залив новосильского и другие. 22 декабря русские мореплаватели увидели землю. Это была еще неизведанная группа южных сандвичевых островов. Так были открыты острова лескова, завадского, торсона. Названия островам, заливам, мысам давались в честь фамилий непосредственных участников той экспедиции. Условия плавания были очень тяжелыми. В то время отсутствовала радиосвязь, и экспедиция в трудную минуту даже не могла запросить о помощи. А таких трудных минут за время похода к далекому континенту было довольно много. Без достаточного провианта, в условиях низких температур и бушующего океана, через льды и туман русская экспедиция пробивалась к намеченной цели.

М.П.Лазарев по возвращении из экспедиции в пись ме своему другу а.А. Шестакову так описывал те события:

"16 января достигли мы широты 69ш23"3, где встретили матерый лед чрезвычайной высоты, и в прекрасный тогда вечер, смотря с саленгу, простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение: но удивительным сим зрелищем наслаждались мы недолго, ибо вскоре опять запасмурило и пошел по обыкновению снег. Это было в долготе 2ш35"wой от гринвича..." За два года плавания "мирный" и "восток" пять раз подходили к южнополярному материку. Экспедиция прошла более 50 тысяч морских миль и на своем пути открыла 29 островов, ранее не известных. Беллинсгаузен и лазарев, вопреки мнению западноевропейских авторитетов, утверждающих, что в этом районе не может быть материка, блестяще доказали всему миру обратное. Так, 28 января 1820 года русские мореплаватели открыли последний континент на нашей планете, окончательно завершив этим открытием эпоху великих географических открытий.

Обогнув антарктиду, "мирный" и "восток" направились к берегам австралии в порт-джексон (ныне сидней), где провели ремонт судов, немного отдохнули, подлечились и 12 ноября 1820 года вновь вышли в открытый океан и направились снова к берегам антарктиды, но уже с другой стороны. 22 января 1821 года среди густого тумана моряки разглядели темное пятно по курсу. Это оказался остров, населенный морскими птицами. Подойти близко к нему из-за плотного скопления льда не представлялось возможным. Беллинсгаузен назвал его островом петра i. Спустя несколько недель в один из ясных и редких для этих мест дней участники экспедиции увидели высокий гористый берег. Берег был назван именем русского императора александра i (на современных картах это земля александра i). 24 июля 1821 года шлюпы "восток" и "мирный" вернулись в кронштадт. Так завершилось историческое плавание кораблей первой русской антарктической экспедиции, продолжавшееся 751 день.

Удивительно, но даже в наши дни на современных судах плавание в этот район представляет большую опасность. И можно только представить, насколько было трудно в те далекие годы небольшой экспедиции совершить невозможное. И тем не менее открытие антарктиды состоялось. И. Сделали это русские моряки. Их подвиг без преувеличения спустя столетия можно, пожалуй, приравнять к таким выдающимся достижениям человечества, как полет первого человека в космос или открытие новой, ранее неизвестной планеты.И отрадно осознавать, что приоритет в открытии антарктиды принадлежит россии. Имена беллинсгаузена и лазарева, по признанию отечественных и зарубежных ученых, стоят в одном ряду с такими известными и прославленными путешественниками, как колумб, магеллан, веспучи. Лазарев является единственным русским моряком, совершившим трижды кругосветное плавание. Вернувшись на родину после долгих странствий, михаил петрович лазарев продолжил служение отечеству. В 1826 году он производится в капитаны первого ранга. А в 1827 году линейный корабль "азов" под его руководством вступает в неравный бой с пятью турецкими боевыми кораблями и одерживает победу. В том бою рядом с уже опытным лазаревым и под его командованием отличились молодые офицеры - п.С.Нахимов, в.А.Корнилов, в.И.Истомин, ставшие впоследствии известными военачальниками. За успешно проведенные боевые операции против турецких войск на черном море, за мужество и героизм лазарев награждается боевым орденом и производится в контрадмиралы. Были еще дальние походы в те годы. В возрасте 44-х лет михаил петрович назначается начальником штаба черноморского флота, и уже через год эскадра кораблей под его командованием с блеском осуществила морскую операцию в проливе босфор, что и вы нудило турцию заключить выгодный для россии договор.

После этой победы ла зарев производится в чин вице-адмирала и назначается главным командиром всего черноморского флота, всех портов черного моря и становится военным губернатором севастополя и николаева. За 18 лет своего командования черноморским флотом лазарев создал надежный боевой флот в южных водах россии и обеспечил государству надежную безопасность на морских рубе жах за многие годы. Он дал несколько сокрушительных сражений флотам англии и турции в этом районе. Заслуги михаила петровича лазарева перед отечеством и народом огромны. Благодаря таким сыновьям россия крепла и мужала в те годы. Талантливый флотоводец, ученый и исследователь антарктиды, умелый организатор и строитель черноморского флота лазарев воспитывал и своих подчиненных в духе преданности своему отечеству и без- заветного служения народу. Среди его учеников выдающиеся флотоводцы - нахимов, корнилов, истомин, попов, бутаковы и многие другие.

Умер михаил петрович лазарев 14 апреля 1851 года в возрасте 62 лет. В память о заслугах выдающегося мореплавателя царское правительство, а затем и советское правительство по достоинству оценили вклад михаила петровича, увековечив его имя на мировых географических картах, в названиях улиц,городов и поселков. Его имя можно встретить на страницах школьных и университетских учебников. Немало памятников и бюстов из гипса и бронзы лазареву установлены были во многих населенных пунктах бывшего советского союза. Народ чтил, народ помнил человека, сделавшего так много для каждого из нас, для укрепления авторитета нашей державы на мировом уровне. Так было до прихода к власти "реформаторов". Разрушительный тайфун уничтожения державы, обрушившийся на страну, на наш народ в 1991 году, не пощадил никого и ничто. Десятками, сотнями еженедельно слетали со своих постаментов под ударами демократической кувалды и превращались в пыль и бесформенные куски памятники ленину, сталину, дзержинскому, лазареву и многим, многим другим известным политикам, руководителям государств, путешественникам, военачальникам. Грохот поврежденных памятников в начале 90-х годов разносился по всей россии. И делалось это с молчаливого согласия ельцина и его послушного правительства. Если демократия и вандализм стоят рядом, то такая "демократия" русскому народу не нужна.. Удивительно, но один из памятников лазареву был целенаправленно осквернен и разгромлен группой лиц из так называемых "национальных меньшинств" и ультрадемократов в поселке лазаревское города-курорта сочи. Мало того, что эти нелюди не понесли никакого наказания, так они еще пригрозили властям района и города, что при попытке.Восстановления памятника михаилу петровичу лазареву они вновь его снесут. Вот такой вызов брошен русскому народу! и мы это терпим... Поразительно, но какаято кучка вандалов пытается стереть из памяти русского народа имена лучших ее сыновей, которые во все времена считались гордостью нации. Где же наша гордость, сила, наконец?

почему же сегодня новая власть, как ее еще называют "демократическая", не в состоянии остановить надругательства над национальным достоянием россии? по какому праву кучка кавказских националистов указывает великому русскому народу, какие памятники и кому он должен устанавливать? святой долг жителей города сочи, всех общественных и культурных сил курорта - восстановить памятник на прежнем месте и воздать должное славной памяти великого соотечественника михаила петровича лазарева - гордости русского народа, гордости всего человечества! и таким он должен остаться для великой россии навсегда. А памятник лазареву - гарий немченко краюха и шмат сала вопросы мои давно побелели, но пока не выпали, держатся еще крепко, а чет верть века назад, когда жил в краснодаре, густели, как хлеба на хорошем ку банском поле. - Только и того. Что не колосились... Немудрено поэтому, что у людей скептического ума, у глубоких аналитиков прическа моя вызывала определенные сомнения, в том числе, выходит, и морально-этического плана.

В семьдесят пятом году нас, нескольких делегатов предстоящего съезда писателей россии, пригласили для напутственной беседы в крайком партии к главному тогда - по штату - кубанскому идеологу. Усадил он нас за громадный овальный стол, на одном краю которого лежал как бы случайно оставленный колхозными тружениками пшеничный сноп, довольно приличный по объему, и, прохаживаясь вокруг стола за нашими спинами, взялся объяснять, какую политическую линию, значит, мы должны будем на съезде отстаивать... Как в церкви, где к батюшке, обходящему молящуюся паству с кадилом, следует непременно обращаться лицом, так и мы тогда в крайкоме тянули шеи и выворачивали головы, если главный идеолог оказывался у нас за спиной. Я тоже изо всех сил старался и все-таки пропустил момент, когда он двумя руками цепко взял меня сзади за виски и разочекдругой слегка поддернул. Словно впоследствии, ежели партийной линии не соблюду, собирался меня скальпировать. В изумлении я только и назвал его громко по имени-отчеству - с интонацией, обозначавшей: эй, в чем дело, мол?! "думал, парик! - объяснил хозяин кабинета тем же значительным и слегка возвышенным тоном, которым и до того с нами беседовал. И тут же продолжил. - Так вот, дорогие наши бойцы идеологического фронта! ваша линия на съезде писателей, само собой, будет совпадать..." Судьба распорядилась так, что через год мне пришлось перебираться в москву. Зачем и как - это особый разговор, но в те дни у меня возникла острая, ставшая навязчивой идеей потребность: сказать спасибо матери-кубани за то, что приняла нас, когда вернулись из сибири, приютила после побега из адыгеи и обогрела с тремя нашими детишками очень даже - учитывая четырехкомнатную' квартиру на атарбекова - тепло. Но как это деликатно сделать, к кому, и в'самом деле, пойти, чтобы меня по возможности внимательно выслушали и правильно поняли... К кому?!

медунова я не знал и относился к нему тогда с явным, подогретым рассказами о персональной его войне с амброзией, предубеждением, вообще, казалось, до него - как до бога... К кому ж мне на прием? не к главному же идеологу, у которого, размышлял я не очень весело, вслед за непреодолимым желанием пощупать гипотетический писательский парик может вдруг пробудиться другой интерес. Нет, правда: это теперь пошучиваю, а тогда не находил себе места. Как мне с моей "малой родиной" достойно проститься - ну,как?! несмотря на возможные обвинения в кумовстве и семейственности, рискну тут благодарным словом упомянуть младшего своего брата, валерия, буквально потрясшего меня недавно одним своим литературоведческим - а это и близко не его профиль! - открытием.

"Брат! - сказал он мне вдруг на своем шестидесятилетнем юбилее, на который я счел своим непременным родственным долгом, несмотря на сумасшедшую стоимость авиационных билетов, прилететь. - Я недавно вдруг понял, что раньше ты писал так, что это очень бы понравилось нынешним властям. А теперь уже который год еще продолжаешь говорить такие вещи, за которые тебя расцеловала бы власть прошлая. Это надо уметь: так ловко между властями проскользнуть. Разве не любопытное наблюдение не только над его старшим братом - вообще над нашим братом, непокорным кубанцем, эх! так вот, выходит, и четверть века назад он уже обладал, мой младшенький, достаточной прозорливостью; "а не пойти ли, - посоветовал, - тебе к голубю? знаю его по кореновке. Увидишь, он - нормальный мужик. Он поймет". До сих пор частенько задумываюсь:

может, причиной тому, что дальше произошло, была, ну не совсем, скажем, привычная для руководителей того ранга, каким тогда являлся голубь, цель моего визита. Чуть ли не все к большим начальникам приходят чего-нибудь попросить, а тут является неожиданно чудак, который вдруг говорит: за все благодарю. И - до свидания! очень естественно перейдя на ты, голубь с явным интересом спросил: "ты еще не бежишь на вокзал? есть несколько минут? побудь тогда. Посидим". Не знаю, попал ли я к нему в ту редкую и благостную минуту, когда у человека душа бывает открыта без опасения, что этой открытостью кто-то может потом воспользоваться... Или потому-то он так откровенно со мною и говорил, что я был уже отрезанный ломоть, я уезжал, а следовательно, как бы лишался права судить кубанцев и в дальнейшем предъявлять, в том числе и ему, претензии: мол, что ж ты? а говорил - все понимаешь! а может, он меня наставлял? тоже - напутствовал. Давал, что называется, ориентир, по которому я потом долго, годы и годы, сверял свой творческий путь, в воображении своем путешествуя и по счастливым, несмотря ни на что, тропинкам послевоенного детства, и по вольному целику юности, и по тяж кой, словно крестный путь, вдребезги разбитой, с неожиданными мучительными поворотами дороге зрелого своего возраста...

Часто я об этом думаю, часто: неужели он тогда сознательно поднимал передо мною кубанскую планку - задавал высоту, определял меру сложности. Вопросов я не задавал - я только, почти ошарашенный, слушал. Его словно прорвало: говорил об отнимающем силы чрезмерном увлечении рисом - в угоду непомерным обязательствам перед москвой - и. Малопродуктивности животноводства и овцеводства в богатейших предгорных районах, о стремительном истощении почв и участившихся черных бурях, о вреде убивающей вокруг все живое химии, излишние запасы которой местные "мудрецы" хоронят в земле - сами под себя мины закладывают, о подступивших вплотную других печальных вопросах охраны природы и о горькой судьбе малых рек, об исчезновении богатых когда-то косяков рыбы и гибели уникальных пород в азовском море, о проблемах черного, но главное, пожалуй, - о грядущих бедах, связанных с созданием запрещенного когда-то сталиным и затопившего теперь адыгейские аулы и нависшего над краевым центром "рукотворного" краснодарского... Говорил он и о "вертикали дураковортодоксов сверху донизу", истовое служение которых руководству страны обеспечивает им непотопляемость - вместе с почти пожизненной возможностью беспрепятственно заражать мертвечиною все вокруг, говорил и об умниках, небезвозмездно, само собой, поощряющих грузинских да азербайджанских цеховиков, о ползучей армянской экспансии и подпольных миллионерах, которые стремятся влиять на власть... Обо всем том, что через два десятка лет выплеснулось-таки из кавказского котла - с помощью все подбавлявших огоньку кашеваров мировой закулисы. "Какая птица и, сидя у кабинети, усе сверху видить?.. Ну, и правильно: голубь!" это потом уже, постоянно возвращаясь, словно веревочкой привязанный, на кубань, наслушался я о нем и дружеских подначек, и безобидных шуток, и уважительных рассказов о бесхитростной простоте и доступности.

Как-то ездил с уже пожилым, неторопливым и добродушным водителем по фамилии рыков. Позволил себе как раз насчет фамилии его пошутить, а он вдруг притих, заулыбался, завздыхал и начал рассказывать: "шеф у меня был. Второй секретарь крайкома партии. Потом предкрайисполкома, по тем-то временам... У-у-у, шишка! а он - ну, не поверите. И тоже вот иногда - насчет фамилии. Были с ним на полях под новокубанкой - вдруг бежит к машине, да так, что недилько, секретарь-то райкома, не поспевает за ним. "Федор иваныч! - еще издали кричит. - Федор иваныч! как понимаешь, на партийной трибуне с твоей фамилией делать нечего, но штанам твоим большая честь выпала - выйдут сегодня на трибуну, выйдут... А ну, снимай!" я ничего не понимаю, за пояс схватился, а тут уже и недилько: "руки им поотрывать за такое шитье гнилыми нитками!.. Николай яковлевич наклонился с земли комок поднять, размять в пальцах, а они разъехались по шву, это ж надо! снимай, снимай скорей, федор, на совещание опаздываем: в драных пока побудешь, а николай яковлевич в твоих перед активом речь скажет!" вспомнил я эту историю, когда три или четыре года назад был в гостях у давних своих новокубанских друзей. Ехали в машине с начальником пмк - передвижной, значит, механизированной колонны - владимиром михайловичем ромичевым и председателем колхоза леонидом филипповичем лосенковым - тут я и решил их потешить. Рассказал эту байку о "штанах рыкова", которые на партийной трибуне появиться сподобились, и председатель рассмеялся: "я вам тоже историю - слегка хулиганскую... Но она как раз его - очень верно характеризует, как говорится: никогда зря не накричит, никогда - грубого слова. Так же вот ехали - после града. А он такой в наших местах случается, что выбьет зелень, и не поймешь, чем поле было засеяно. Ну, он молчит, хмурится: все равно председатель виноват. Как ему еще?.. Я опять: ну, поймите, град был - с голубиное яйцо... И поперхнулся: ну не дуралей, а? а он помолчал-помолчал, а потом на полном серьезе говорит: это, петр иваныч, смотря какой голубь!" шутим все... Но как нам без доброй шутки?

ведь голову повесил - уже пропал.

Но у нас впереди - хлопо-от!

голову вешать просто некогда.

А тогда в неожиданном задушевном разговоре с ним, который длился и длился, тек, благодаря ему, державно и раздольно, словно, кубань в большую воду, у меня возникли эти два друг дружку дополняющих образа: великая моя, богатырская "малая родина" с ее горячей, как соленая кровь, грозной историей да тугим клубком проблем нынешних и все понимающий, бесконечно страдающий от того, что бессилен многое и многое изменить, разумный, рачительный, неравнодушный хозяин. Недаром же, нет, недаром силком отрывали потом таких, как он, от родной земли, отправляли, словно в почетную ссылку, на малопонятные должности - чтобы дать потом возможность через обезглавленную кубань тихой сапой прокрасться на своем комбайне со специальным прицепом под консенсус сдавшему потом на родине все, что можно было сдать и нельзя, велеречивому соседу - ставрополю...

Не исключено, что сокровенный раз говор с голубем купил меня, что назы вается, с потрохами, своею простона родно-щедрой концовкой. "Поезжай! - сказал он на прощанье. - Счастливого тебе пути. С богом, пока люди встречаются... Знаешь такое кубанское присловье? но как бы там у тебя не сложилось, знай: краюха теплого хлеба и шмат-сала всегда тебя на кубани ждут!" эх, кабы!..

Чего только со мной на "малой родине" потом не случалось и что только в родных-то краях обо мне не говорили, что не писали, чего не думали! и в то, "еще советское" время. И в наше, ты понимаешь - ну, само собой, понимаешь?! - великое и судьбоносное время "демократических перемен"... Какой там тебе "шмат сала", если после публикации в журнале "наш современник" моей повести "заступница" районная "сельская жизнь" в адресованном мне открытом письме попрекнула, что зря-то я ел кубанский хлебушко, зря. Д-а-а, а теперь?

то вызываешь неудовольствие большого чиновника тем, что в краснодаре, на родной-то своей земельке, позволяешь демонстративно не подать руки липовому "батьке с автобазы" мартынову. То потом ты же оказываешься виноват, что не помог, значит, разоблачить его, такого-сякого, само собой липового - куда раньше. И черствеет, безнадежно черствеет вдалеке от дома в москве моя краюха, становится - хоть об дорогу бей... О бесконечную, безостановочную пока, слава тебе, господи, дорогу, которую я когда-то по зову казачьей крови предпочел тихому оседлому жительству между пологих холмов родного отрадненского предгорья - как я ему, если бы вы знали правду, этому жительству завидую! и сало, которое когда-то предназначалось мне, так теперь зажелтело, что и на заправку степного супа со старой картошкой и черствыми сухарями пойдет навряд ли. Удивительно, но кое-кому, а то и слишком, слишком уж многим невдомек, что в далеких краях, как спокон века водилось, родину свою ты защищаешь еще на подступах.

С кем-нибудь из надежных соратников. Из дружков закадычных. Из землячков. Но чаще всего, как и должно в таких случаях быть, - в одиночку.

Только громко сказать, когда надо:

казак я! кубанец.

Кубанец. Хоперцы мы. С третьей линии! и - не уронить себя. Как бы ни было тяжело, не дать согнуться плечам. Разве это - уже не защита родного своего края и родного порога, с которого в хорошую погоду видать розовую верхушку эльбруса - черкесской горы ошхомахо, на которую глядят по утрам и верные мои кунаки, и общие у меня с ними, там и тут неустанно ковыряющие старые наши раны двуликие недруги... Да я на родине, на кубани, взял бы таких нас наперечет и нет-нетда и спрашивал бы письмом, телеграммой или позванивал: мол, как ты там, земляк? не сдался? держись! нам отступать никак нельзя. И - нигде. Где бы ни жил. Как бы далеко от родных мест не заехал. Нам - нельзя.

Мы - порубежники. И остаемся ими всегда и везде.

И разве и хлеб, и сало мне и впрямь для того, чтобы брюхо набить?

да нет!

для того и сказано было, чтобы далеко на чужбине в голодные и холодные дни согревал себе душу воспоминанием о теплой своей, о зеленой родине. То же и с землячеством в москве. То же самое! не для того оно, чтобы напоить-накормить, хотя и этим ему теперь приходится при нашей-то всеобщей нищете заниматься. Главное - чтобы не опустела душа казачья в столичной суете. Чтобы всегда готова была услышать призывный клик трубы, зовущей на помощь родине. А может, он, как всякий большой политик, - всего-навсего опытный хитрован? сумел ведь меня, вроде неприручаемого, приголубить!

на всю жизнь.

Кто-то однажды ехидно спросил: а книжка, мол, твоя - "голубиная связь". Не о нем ли? не о кубанском землячестве в москве? нынче тоже, что там ни говори, голубь - как бы прямой твой начальник. Глава землячества! не о нем книжка.

О нас обо всех.

Для того и написана, чтобы чаще вспоминали о синем небе над головой. И о птицах, летящих в чужие края и непременно возвращающихся на родину. Дай бог им сил!

и нам всем.

Запомните?

перепишите себе, как некогда в детстве, - в альбом:

"при объединении людей духом своим происходит такое же явление, как в стае птиц, когда птица стаи становится выносливей на несколько порядков, в три раза-выше ее реакция. У стаи птиц появляется также сверхволя, сверхсознание, сверхзащита, благодаря которым они преодолевают многие тысячи километров. Они становятся неуязвимыми для хищников, даже могут спать внутри стаи и высыпаться гораздо быстрее". Перепишите!