Ирина петровская.

Около двух недель я работала в жюри фестиваля "бархатный сезон", отсматривая конкурсные программы. Сразу скажу, что никаких открытий фестиваль не принес, доказав, что сегодня телевидение постсоветского пространства переживает общий кризис: оно в основном безлико, бездушно, высокотехнологично, но маловыразительно, пользуется избитыми форматами вместо поиска новых форм и часто определить "национальность" программ можно лишь по языку, на котором говорят ведущие: русскому, украинскому, литовскому... Смотреть и оценивать большинство конкурсных программ было тягостно и неинтересно.

Около двух недель я не видела текущий телеэфир, и сейчас, вернувшись после морского путешествия и прильнув к экрану, поняла: это было счастье. Фестиваль проходил на борту теплохода "тарас шевченко", который следовал из ростова-на-дону, через крым в болгарию и затем в одессу. Временами шел дождь, иногда серьезно штормило, и тогда наш теплоход класса "река-море" бросало во все стороны, и участники фестиваля, утратив праздничный настрой и глотая специальные таблетки, с тревогой прислушивались к голосу капитана по громкой связи: "все будет хорошо, не волнуйтесь, я с вами". Часов шесть мы болтались у берегов одессы - шторм не позволял причалить. Но все действительно кончилось хорошо.

А доведись нам там, на теплоходе, увидеть кадры ужасающих разрушений, которые нанесла стихия новороссийску, фестиваль для особо впечатлительных натур вполне мог бы превратиться в кошмар. Тем более, что столб смерча мы видели собственными глазами за несколько часов (как выяснилось позже) до того, как подобный обрушился на новороссийск. Теплоход готовился к отплытию из артиллерийской бухты севастополя. Большинство участников фестиваля высыпало на палубы, чтобы наблюдать, как корабль отходит. И вдруг прямо перед нами, всего, наверное, в километре от причала возник белый столб, напоминающий знакомый по кинокадрам ядерный гриб. Он как бы клубился, вырастая и изгибаясь. Народ застыл, потом операторы бросились за камерами, а матросы стали вновь привязывать канатные "концы" судна к тумбам причала. Все продолжалось не более трех минут. На наших же глазах этот воздушный столб вдруг опал и, пробежав по воде, исчез. Вскоре теплоход отчалил. И никто из нас тогда не подозревал, какую страшную беду отвел от севастополя и от теплохода господь бог, чтобы вскоре обрушить ее в другом месте.

Самые поразительные кадры, которые я увидела в выпусках новостей после возвращения домой, - это веселые беспечные отдыхающие, купающиеся в море и нежащиеся на пляжах новороссийска в двух шагах от щитов с крупной надписью "карантин". В микрофон они, посмеиваясь, говорят: мол, бомба дважды в одну воронку не падает, а отпуск бывает только раз в году. Какие-то молодые люди признаются: приехали потому, что интересно своими глазами посмотреть на место происшествия. Гвозди бы делать из этих людей.

Впрочем, люди всюду люди. И на других кадрах праздные туристы со всего мира глазеют, как вышедшая из берегов влтава мощным потоком несется по улицам праги, и никакие предупреждения, никакие строгости властей им не указ.

И все же некоторые различия между нашей отечественной и их зарубежной бедой бросаются в глаза, когда смотришь многочисленные репортажи с мест разгула стихии.

Там, в чехии, германии, австрии, власти делают все, чтобы предупредить население, предотвратить человеческие жертвы и материальные потери, максимально помочь пострадавшим. У нас же раз за разом люди остаются один на один с бедой. Вот немолодая женщина из-под новороссийска сетует: обещали 1000 рублей компенсации, да так пока и не дали. Вот убивается старушка: все погибло - телевизор, холодильник, стиральная машина, никогда больше ничего этого не купить. Убийственные факты: чтобы не потерять деньги, директор пансионата, в котором отдыхают дети, занижает число отдыхающих да еще и умалчивает об очередном штормовом предупреждении. Все каналы показали, как ругался и разносил местных чиновников полпред президента россии в южном федеральном округе виктор казанцев, посетивший с инспекцией места, пораженные ударом стихии. А толку-то? ну снимут кого-то с работы, ну, предположим, даже отдадут под суд. Исконное российское разгильдяйство, помноженное на жажду наживы, похоже, непобедимо. И жизнь человеческая по-прежнему не имеет никакой цены, потому и гибнут сотнями, и никого у нас это уже не ужасает, и национальной катастрофы в этом уже никто не видит, тогда как в европе гибель одного человека становится катастрофой. И даже гибель несчастного слона, оказавшегося затопленным в клетке-западне и пристреленного сотрудниками зоопарка, дабы прекратить его мучения, воспринимается чехами как огромная беда: душераздирающие кадры погибающего слона показали не только наши, но и многие телекомпании мира как зримый образ бедствия, как символ полной беззащитности всего живого перед напором стихии.

Телевизор сегодня смотреть страшно, но необходимо. Чтобы быть готовым к очередному испытанию (именно телевидение сейчас часто становится рупором оповещения населения об опасности - в отличие от турфирм, пытающихся обвинять все тех же журналистов в нагнетании страстей и в заказе, поступившем от неких конкурентов, в отличие от местных чиновников, действующих по принципу "авось обойдется"). Чтобы сотни беспечных отпускников крепко подумали, прежде чем гнаться за дешевизной или приключениями на свою голову. Так что не нагнетают журналисты, а делают полезное и нужное дело. Настоящее, профессиональное телевидение познается в беде.

Однако катастрофизм, въедающийся в плоть и кровь не только обычных людей, но и некоторых коллег, иногда выходит из берегов и приобретает трагикомические формы. Смотрю программу "вести-москва". Один из сюжетов начинается словами: "на подмосковье обрушилась новая беда. К засухе и лесным пожарам добавился небывалый урожай зерна". Дальше выясняется, что зерно, во-первых, негде хранить, а, во-вторых, на него упала закупочная цена, и продавать его стало невыгодно. Поэтому производители зерна готовы действовать по принципу "не доставайся же ты никому". То есть попридержать, создать дефицит и добиться повышения цен. Ситуация, наверное, и впрямь непростая, но называть небывалый урожай бедой - гневить бога. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо. Похоже, что иные журналисты, привыкшие к экстремальным сюжетам нашей жизни, перестали слышать самих себя, употребляя слова и выражения, никоим образом не подходящие к событию.

А вот ведущие программы "сегоднячко", напротив, слышат только себя, и никакая беда не помеха их безудержному веселью в эфире и бесконечному ерничанию и стебу по любому поводу. Вот в одном из последних выпусков показали сюжет: сумасшедшая бабушка выбросила из окна своего четырехлетнего внука. Ребенок погиб. Родители в шоке.

А в начале программы ведущие объявили очередной и как всегда бредовый интерактивный опрос: "познали ли вы радость любви втроем?" варианты ответов: "да", "нет", "вчетвером". И сразу после трагического сюжета, отделавшись формальным замечанием "да, сюжет, действительно, трагический, но жизнь есть жизнь", приступили к приему телефонных звонков на заявленную тему. Первый позвонивший признался: как-то, вернувшись домой во внеурочное время, он застал жену в постели с его лучшим другом, побил обоих. Признание телезрителя вызвало в студии взрыв веселья. Ведущие константин цивилев и лев новоженов принялись наперебой вспоминать бородатые анекдоты не тему "вернулся муж домой". И новоженов очень к месту рассказал анекдот про незадачливого любовника, который в означенной ситуации прыгнул из окна десятого этажа, а застигнутая врасплох чужая жена еще и кричала сверху: "отползай, отползай". И в голову обоим ведущим не пришло, что их сомнительные шуточки самым бестактным образом корреспондируются с только что показанным сюжетом про несчастного ребенка, выброшенного из окна и разбившегося насмерть.

Лично мне кажется, что подобные программы и их ведущие - сродни смерчу. Они переворачивают с ног на голову все привычные представления о пристойном, они сметают границы дозволенного в человеческом сообществе, издеваясь над слабостями людей, превращая трагедию в фарс. И так изо дня в день. Это, пожалуй, хуже, чем стихия, которая когда-нибудь да кончается.