цыгаль приехал в новороссийск, предстояло окончательно определить место для строительства мемориала. Памятнику однополчанам владимир стремился прядать максимальную достоверность, расположить его планировал прямо в море, в десятках метров от берега. Такое решение не было смелой фантазией студийного художника. Он сам испытал то, что выпало на долю малоземельцев. Здесь он воевал, здесь он рисовал. Он был уверен не только в поддержке бывшего начальника политотдела, но и в том, что фронтовые наброски правдиво превратятся в бронзу. Бойцы, командиры, санитарки преодолевают обрушившийся на них огонь противника, бушующую водную преграду. Впечатляющая реальность, символичная: накатывающие волны скрывают десантников под водой, но вот они снова видны, идут. Идут непреодолимо, рвутся к захваченному врагом родному берегу. Ничто их не в силах остановить. Никто.

Такими они были, малоземельцы, -трижды коммунисты, трижды герои.

И приступили было строители готовить ложе для памятника в море, ограждения бонные установили. Однако представили другую реальность: то, что преодолевали малоземельцы, памятнику из гранита и металла не преодолеть. И выступающий из воды нос катера, и фигуры десантников превратятся зимой в глыбы соленого льда. Убеждали цыгаля, говорили о самых непредсказуемых сложностях, о том, что сооружение на морском дне такого большого памятника может затянуть его строительство на многие годы. Он согласился в конце концов, но время какое-то было потеряно.

Стали искать новое решение, хотели даже вынести памятник полностью на сушу. Середина и здесь оказалась золотой: кромка берега, море. Пусть катер, устремляясь из воды, носом зависнет над сушей. Чуть дальше - пусть гранит сочится водой. То ли символические слезы памяти, то ли символический источник живого. И два моря по обе стороны мемориала. Сзади - плещущееся черное. Впереди - плещущих красных маков под ветром. Тем же летом приступили к укладке первого бетона. Секретарь горкома сенин и управляющий трестом новороссийскморстрой реутов бросили каждый по металлическому рублю в фундамент. Примета такая. Как пожелание долгих, долгих лет и здравия сооружению. Открыть мемориал на малой земле планировали 16 сентября 1980 года, к тридцать седьмой годовщине разгрома в новороссийске немецко-фашистских войск.

- 4 - - я еще не забыл свое давнее увлечение, - улыбался эдуард татышев, нацеливая объектив на надевающих друг другу кольца киру и георгия. - Тетя настя, дядя ваня, станьте рядом со своими детьми. И вы, пожалуйста, - посмотрел на кирину маму. - А мы, а мы...

- Спокойно, спокойно, - сдержал эдуард жестом остальных, - потом всех вместе. * * * Из загса кира и георгий с родственниками поехали в столовую нипиотстрома, где их уже ждали приглашенные на свадьбу гости. Маленький оркестр - четверо коллег киры - исполнил свадебный марш мендельсона, когда молодые появились в зале. Иван абвилов разбросал по полу перед ними розы: - ступайте, не бойтесь уколоться.

Расселись. Тамадой был иван.

- Кира и жора, - сказал он, - пусть ваш жизненный путь всегда будет усыпан розами, как сегодня. Но сегодня розы были особые. Кто сомневается, пусть проверит. На ветках он не найдет ни одного шипа, ни одной колючки. Гости зашумели.

- Больше таких роз, - возвысил иван голос, - в вашей жизни, кира и георгий, не будет. Они бывают лишь раз. В тот день, когда молодые отправляются в долгое семейное плавание. Ваш экипаж, состоящий пока что из двоих членов, будет постоянно увеличиваться. Но бессменным капитаном его всегда останется,.. - Иван сделал паузу, - кира, а ты, жора, будешь на всех остальных должностях - от старпома до матроса и кока. И то это зависит от того, кем тебя назначит капитан. Зашумели, засмеялись гости.

- В жизни, как и на море, - продолжал иван, - много теплых, ясных дней с ласковым солнцем, но случаются и бури, штормы, способные перевернуть корабль вверх дном, разбить о скалы. Умелый капитан и слаженный экипаж не допустят этого, сумеют привести свои корабль в надежную гавань. - Философ, заканчивай, - вставил негромко сидевший вблизи ивана борис абвилов, - ты уже, наверное, промочил горло, а у нас полный штиль. Пора "горько" кричать. Засмеялись, кто услышал. Иван бросил косой взгляд на бориса.

- Я не давал тебе слова. И лишу на весь вечер. - Иван поднял рюмку выше, сказал громче, для всех: - за молодых, за киру и георгия, за новый экипаж абвиловых. Счастья вам и любви! выпив, борис тут же прокричал:

- горько!

- 5 - часов в десять георгий и кира предупредили близких и незаметно покинули гостей, поехали домой. Георгий открыл дверь, пропустил киру.

- Здравствуй, капитан, - вошел и сам, закрыл дверь. - Экипаж в моем лице, единственном, приветствует тебя на твоем корабле, ангел мой. Какие последуют распоряжения? - я хочу, чтобы мой экипаж целовал меня долго-долго, ангел мой.

- Твое желание, капитан, священно, - георгий взял киру на руки. Она обвила его шею, не отпускала его губы от своих, пока он нес ее в комнату. Носом он надавил на выключатель, зажегся свет. Георгий повернулся и на миг замер. Он поставил киру на пол. Она посмотрела туда же, куда смотрел он. Картина на стене над кроватью приковала их взоры.

Они подошли ближе.

Знакомый георгию кентавр с его головой. Девушка, обнимавшая его за шею, была с лицом киры. Кира завороженно улыбалась.

- Марина говорила, что главный ее подарок мы увидим позже, - произнесла она тихо. - Вот он. Она продолжала рассматривать масляный холст в раме, неодолимо притягивавший к себе взор. Картина была довольно больших размеров - сантиметров шестьдесят на сорок. Это был первый портрет киры, да еще в таком оригинальном жанре. - Мы с тобой похожи, - повернула она к георгию сияющее лицо, - правда? он кивнул.

- Ты уже видел эту картину?

- нет.

- Как же она сюда попала?

- есть ключ у родителей. Наверное, марина взяла у них. Или передала им, а они сами повесили. Кира осторожно сняла картину со стены, будто чего-то ожидая.

- Смотри, - повернула обратной стороной, присела на кровать. - "Самым моим любимым кирушке и георгию", - прочитала сделанную мариной надпись. Она смолкла. На глазах выступили слезы. - Как жалко марину, - сказала тихо. - Если бы можно как-то помочь... Георгий сел рядом, сочувственно приблизил за плечо к себе киру. Он невольно вспомнил многое из того, что было общим в жизни его и марины. Теперь уже в навсегда прошлом. Он знал,что начинается новая жизнь. - 6 - в комнату из ванной георгий вошел после киры. Свет был погашен, кира лежала на кровати. Георгий включил ночник и сел рядом с кирой.

- Выключи, пожалуйста, - кира смущенно натянула легкое одеяло до подбородка, представив, что георгий может увидеть ее обнаженной. Но он сказал именно об этом: - я хочу видеть мое любимое лицо, - георгий коснулся его нежным взглядом, - красивую лебединую шею... Кира быстро выпростала из-под одеяла руки, одной дернула за шнурок ночника, другой обняла георгия, затем обеими. - Можно не надо?

- почему же?

- потом...

И губы у нее были горячие, и вся она пылала...

- 7 - георгий включил ночник, посмотрел на настенные часы. Было три часа. Потом посмотрел на киру, она лежала с закрытыми глазами. Под его взглядом улыбнулась и сказала: - я тоже не сплю.

- Ты хочешь есть?

- немного. А ты?

- я тоже. Лежи, я принесу, - поднялся георгий.

Он принес на подносе бутерброды, бутылку шампанского, фужеры, на тарелке лежала несколько соленых помидоров. - Ты хочешь выпить водку? - спросила кира.

- Нет, шампанское с тобой.

Кира улыбнулась.

- А зачем соленые помидоры?

- это же брют, совершенно сухое. Лучшая закуска для него - соленые огурцы или помидоры. Кира смотрела недоверчиво. Георгий кивнул, дав понять, что сейчас объяснит. - Как большинство новороссийцев, да и не только новороссийцев, я тоже закусывал сухое, ну, когда выпивали с ребятами на берегу или в кафешке без долгого сидения, яблоком, конфетой. Это как традиция. Психология. И как-то, когда я еще работал в караганде, оказался в командировке в кишиневе. С нашими телевизионщиками, из караганды, и одним местным поехали мы на винный базарчик. Там торговали домашним вином. Прекрасное местечко. Базарчик обнесен не слишком высоким каменным забором, вокруг много зелени. Прилавки у торговцев - тоже каменные, под навесами - большие и поменьше деревянные бочки. Открыл кран - и побежала струйка вина. Это для любителей легкой экзотики, им наливают из бочки. А так - из большой бутыли. На прилавках стоят миски с солеными помидорами и огурцами, горкой наложены. Загляденье. Помидоры и красные, и бурые, и зеленые. Мы сначала удивились: кислое закусывать кислым. Нам бы конфету, шоколадку... А потом попробовали и поняли, что в этом-то и есть смысл. Один вкус не перебивает другой, а гармонирует с ним. Да и помидоры сами по себе - объеденье. Бочковые, с перцем. Ну и, конечно, после такой выпивки и закуски мясо и дымящаяся мамалыга сами просились в рот. Кира улыбнулась:

-как аппетитно. Мне захотелось шампанского с соленым помидором.

- 8 - георгий удержал в руке пробку, откупоривая вино, налил в фужеры.

- За тебя, мой ангел.

- За нашу любовь, - чокнулась кира.

Она отпила и взяла с тарелки помидор. Георгий смотрел на нее и спрашивал взглядом. - Очень вкусно, - сказала она и задала неожиданный вопрос:

- марина с тобой и в молдавии была?

георгий помолчал, глядя на образующиеся на стекле пузырьки и улетающие. - Она тебе многое рассказывала?

кира молча кивнула.

Еще раньше, когда-то... Она признавалась мне в своей любви к тебе, когда я тебя еще не знала, марина тебя очень любила и любит сейчас, - сказала через короткое время. Георгий прекрасно сознавал, что кира может иметь ревность к общему прошлому его и своей сестры. Она это уже показала однажды. Но она должна понять другое, думал георгий, без прошлого с мариной не было бы настоящего с кирой. Об этом и другом нужно сказать сейчас, чтобы впредь к этой теме не возвращаться. - Марина - человек редчайшей души, - георгий смотрел кире в глаза. - За то, что мы с тобой вместе, мы должны благодарить не судьбу, а марину. Она - необыкновенная. Красивая, талантливая. Она умеет то, чего не умеют многие. Простую вещь и очень сложную - жить для других. А самой ей по большому счету не повезло. Ни в семейной жизни, ни со здоровьем. Георгий сделал небольшую паузу и откровенно признался, не боясь, что обидит этим киру:

- я тоже любил марину.

У тебя было много других женщин, подумала кира, но мысли вслух не высказала. Она как-то особенно посмотрела на георгия. Он будто понял по ее взгляду, что ее может беспокоить.

- Теперь у меня будет только одна женщина, только ты, - сказал он. - Моя любовь на всю оставшуюся жизнь. Георгий долил в фужеры. Кира сидела с опущенной головой, выражение ее глаз изменилось, слова георгия тронули ее. - И еще я хочу сказатъ тебе очень важное. Важное для себя. Я счастлив, что не встретил прежде женщины, с которой мог бы связать свою жизнь. Это могло бы оказаться ошибкой. Я дождался тебя, моей единственной. Человек по-настоящему может любить только одного. Сконцентрированная любовь... Ладно, - георгий чуть улыбнулся, - для первого раза много. А то я начну тебе излагать свои философские взгляды на любовь и семью. У нас еще будет такая возможность. Выпьем за соединившую нас марину. Она,.. - Георгий приблизил свой фужер к кириному. - Опять много. Я тебя люблю. Кира чокнулась.

- Как приятно слышать и произносить одно слово - люблю. Я тебя люблю очень-очень, - потянулась кира губами к георгию.