Личное мнение.

Вот уже не один пролетел месяц с того рокового дня, когда услышали мы с телеэкрана по каналу орт первое сообщение о том, что на атомной подводной лодке "курск" в баренцевом море - "...Видимо, какие-то технические неполадки... С экипажем связь поддерживается". Телевизор смотрели у друзей на соловках, куда я с внучкой приехала накануне, - а там принимают всего два канала, орт и ртр. Еще все болело, тревожило и ныло внутри от потрясения после взрыва в переходе на пушкинской площади, еще девчонки наши переживали за свою ровесницу, что безуспешно пыталась спасти, оттащить подальше от огня и дыма свою маму... И сердце просто отказывалось тут же, следом впустить в себя новую беду.

Но уже сообщения по российскому телевидению настораживали, тревожили все больше и больше, - хотя и повторялись на разные лады вести о том, что с "курска" передают сигналы "sos" (чуть ли не кувалдой по металлической обшивке) - и что в ответ спешит-торопится всяческая помощь. Будоражили, держали в непрерывном напряжении противоречивые сообщения о запасах кислорода в отсеках атомохода: то его на неделю и дольше хватит - то осталось на два-три дня... (У меня сразу в голове начинали звучать интонации голоса высоцкого: "...Наш стук все глуше, глуше... И ужас режет души на-по-поламмм..." Все время боялась услышать их по радио или с телеэкрана: уж если меня, просто сопереживающую, от них прямо током бьет - то представляю, каково было бы матерям и женам подводников...).

ПО возвращении с соловков с получила письмо от киры николаевны головко, вдовы адмирала арсения григорьевича головко, командовавшего во время войны северным флотом. (Мне посчастливилось познакомиться с ней год назад в москве). На письме дата - 16 августа 2000 года, то есть четвертый день после аварии на "курске". Начиналось оно так: "господи! пишу вам сейчас, когда близким моему старому сердцу морякам-подводникам сев. Флота скоро будет нехватать кислорода..." Кира николаевна вспоминала, что у ее мужа была похожая трагедия в 1956 году, - только на балтийском флоте, которым он тогда командовал. "...ТАк и вижу его, вернувшегося из таллина совершенно седым, а походка долго еще была с сильной раскачкой...".

ДА, арсений григорьевич все пропускал через сердце - в своей книге "вместе с флотом" он признавался: "за два с половиной года войны можно бы приучить себя к неизбежности потерь, но я каждый раз переживаю до слез. После каждой потери становится как-то стыдно: вот, мол, ты жив, а другие сложили свои головы...".

А Заканчивалось письмо его вдовы так: "только бы спасли моряков. Я молюсь, как умею." И многие тогда в неведении своем повторяли так же: только бы спасли наших моряков! а теперь вот узнаем, что высшее командование военно-морским флотом чуть ли не с первого дня трагедии понимало, что, скорее всего, весь экипаж погиб сразу. Понимало - и не сочло нужным сразу начать готовить родных и близких к неизбежному осознанию горестной потери.

Целую неделю тешило их напрасной надеждой - жестоко, по-моему.

А непомерное количество лапши, которую начали вешать нам на уши сразу после официального сообщения о гибели экипажа - и продолжают вешать до сих пор?! то "вражеская" подлодка, то подлодка-киллер, то "чеченский след"... (А когда с "чеченским" не вышло, то вообще "кавказский", потому что вместе с экипажем "курска" ушли в последнее плавание трое сотрудников каспийского завода "дагдизель", в том числе и начальник конструкторского бюро мамед исмаилович гаджиев, однофамилец знаменитого героя-подводника). То какие-то не наши, светлозеленые буи плавали на морской поверхности, затем исчезли.

Уж, вроде, разъяснилось с этими "буями": опознали в них кочаны капусты, упавшие за борт с "петра великого"... Так нет, не так давно вновь возникли они вместе с версией о "вражеской подлодке" во вполне официальном высказывании начальника генштаба генерала манилова...

Трагедия в баренцевом море меня лично взволновала еще и потому, что как раз незадолго до этого готовила публикацию "море ты наше неспокойное": работала над материалами о событиях в заполярье, на северном флоте во время великой отечественной, и тема эта никак не хотела меня отпускать. Все переживала заново то первый поход подводной лодки "к-3" с командиром дивизии, знаменитым подводником магометом гаджиевым на борту; то "подвиг тринадцати" - моряков из экипажа подводной лодки "л-20", которые десять часов провели в затопленном отсеке, ни на миг не прекращая борьбу за спасение корабля и всей команды; то героическое поведение экипажа "м-172" под командованием другого знаменитого подводника, капитан-лейтенанта израиля фисановича (удачно атаковавшую большой вражеский транспорт "малютку" противник в течение десяти часов забрасывал глубинными и фугасными бомбами, обстреливал снарядами, - но, израненная, поврежденная, она все-таки с победой вышла из этого неравного противостояния).

Но особенно волновала известная в то время всем североморцам история подводной лодки "щ-421", которой командовал капитан 3 ранга федор видяев... Она удачно атаковала фашистский конвой, потопив вражеский транспорт, - и подорвалась на мине в момент всплытия. Подробности того, как видяевская "щука" сумела все же всплыть, успела передать радиограмму о происшедшем с поврежденной взрывом рации, под импровизированными парусами три часа уходила в море за пределы видимости с берега, стойкие попытки другой подлодки "к-22" в шторм спасти изуродованный взрывом корабль - все это потрясает.

Это в его, федора алексеевича видяева, честь, назван заполярный поселок, имя которого теперь, после недавней трагедии с "курском", у всех на-слуху. И добавлю еще, что видяев, "настоящий кмандир и настоящий моряк", по отзыву а. Г. Головко, - был родом откуда-то из-под курска.

В номере "правды севера" от 19 августа еще печаталась третья, заключительная часть публикации "море ты наше неспокойное" - и уже рассказывалось об экипаже подлодки "курск" "там такие парни!" в своей книге "вместе с флотом" арсений григорьевич головко пишет: "нет, пожалуй, более трудной боевой службы, чем служба подводника. Если, например, летчик все же имеет шанс на то, чтобы спастись (или самолет спланирует без мотора, или можно выпрыгнуть с парашютом), то у подводника нет никаких шансов. С глубины более пятидесяти метров нечего и надеяться выбраться из затонувшей лодки".

Но ведь так было во время войны, с тех пор более полувека прошло!

и еще: "пожалуй, нигде так не силен дух коллективной готовности к самопожертвованию ради благополучия всех, как у подводников.".

НО спустя столько лет ради какого "благополучия" погибли подводники "курска", гигантского атомохода, вооруженного (как уже промелькнуло в печати) для пораженеия авианесущих судов противника?!

согласна с мнением одного из авторов "московских новостей": "если бы мы отказались от имперских замашек в военной области, - возможно, не было бы затонувшей подводной лодки.".

ПРости нас, господи, помилуй и спаси!

лидия мельницкая.