Мы продолжаем рассказ о париже, начатый в n 1 за 2000 год. Сегодня с обозревателем "биржи плюс авто", работавшим в столице франции в качестве аккредитованного корреспондента на самом большом автосалоне двадцатого века, мы посетим центр города - остров сите, а также знаменитый квартал монмартр.

Корабль, он же черепаха. "Ох, как хорошо бродяжничать по парижу ранней осенью, когда каштаны начинают золотиться, но ни один листок не сорвался, не полетел в вечность..." Л. Беляева. "Она умела молчать".

Начало октября. В нижнем - противная слякотная погода, а здесь, в париже, в день, когда я наконец вырвался на несколько часов с автосалона, как по день, когда я наконец вырвался на несколько часов с автосалона, как по заказу наступил настоящий август - заметно потеплело и перестал моросить дождь.

Такая погода была истинным подарком для туристов, собравшихся со всего света, чтобы провести последнюю осень тысячелетия в самом красивом городе мира. В прошлом году разрекламированная встреча нового века в париже оказалась всего лишь дорогостоящей генеральной репетицией. Город спешно украшали, гигантские цифры на эйфелевой башне отсчитывали дни до 2000 года, но оказалось, что зря: как нам всем популярно разъяснили, до нового тысячелетия остался еще год, и все согласились с этим, а ведь спроси любого лет десять-пятнадцать назад о том, когда начнется новое тысячелетие, ответ, уверен, был бы в большинстве случаев только один.

"Уж такой народ эти взрослые", - сказал антуан де сент-экзюпери в сказке "маленький принц". Ну действительно, разве не странные люди назвали новым самый старый каменный мост в столице? вот уже второй раз проезжаю по нему, пытаясь найти в центре города место для парковки предоставленного мне на тест fiat punto. Неподалеку от съезда с моста на правом берегу сены виднеется купол сен-жерменской церкви, это набат ее колоколов стал сигналом к кровавой варфоломеевской ночи - хороша святая обитель, ничего не скажешь.

А вот серые конические купола консержери - тюрьмы, откуда уводили известных людей франции на гильотину, изобретенную... Врачом. Здесь, в парижских кварталах пять веков назад взрослые играли в своеобразные пятнашки: если преступник укрывался в оговоренных правилами "убежищах", его никто не смел тронуть, нарушителей этих привилегий разбойников ждал смертный приговор, лишь шаг за условную черту означал, что тот попался. Нужны еще подтверждения странности взрослых? пожалуйста. Вот за теми домами латинского квартала находится знаменитая сорбонна, ее студенты в средние века боролись с верховной властью на острове сите и в конце концов отвоевали себе потрясающую привилегию - провинившихся из их числа можно было повесить исключительно на левом берегу...

Мрачноватая какая-то история парижа получается, но ее не перепишешь заново, она частица истории франции, не менее кровавой, чем наша. Но туристов со всего мира это как раз и эпатирует. Ведь париж - это город, историю которого можно учить не по учебникам, а по многочисленным романам дюма, гюго, золя, дрюона, анны и сержа голон и на каждой его улочке вспоминать соответствующие страницы из их романов или, на худой конец, кадры из фильмов, снятых по мотивам их произведений.

Въезжаю на знаменитый остров сите, колыбель французской столицы. Здесь двадцать веков назад жило племя паризиев, чье имя увековечено в названии города. С высоты птичьего полета остров похож на корабль, поэтому геральдисты изобразили на гербе столицы парусник и соответствующий девиз:

"качается на волнах, но не тонет". Впрочем, не всем представлялся остров в таком однозначном виде: например, виктору гюго, мечтавшему, чтобы париж был назван его именем, он своими мостами, перекинутыми на правый и левый берега сены, напоминал черепаху.

Наконец автомобильная фортуна дала добро на мое пребывание на корабле-черепахе: темно-синий близнец моего автомобиля, только с французскими номерами, заморгал поворотниками, и вскоре я завладел на время кусочком парижской земли.

Собор парижской богоматери. "...МЕня манил собор, давно прославленный торжественным поэтом..." В. Брюсов. "Париж".

Оказавшись в каменном колодце, начинаю лихорадочно соображать, куда идти.

За этим или тем кварталом меня ждет знаменитый собор? но заблудиться здесь невозможно: толпы туристов безошибочно укажут правильный путь.

Через пару кварталов пестрый людской поток выводит меня на площадь парви де нотр дам, которую французы называют сердцем парижа. Из-за деревьев проступают контуры знаменитого собора парижской богоматери. Пожалуй, главный храм столицы не был бы так популярен у туристов, если бы его не обессмертил в своем романе "собор парижской богоматери" виктор гюго.

Уже сто семьдесят лет прошло после выхода книги... В глазах приходящих сюда туристов собор не просто культовое сооружение и архитектурный шедевр, но и место, где разыгралась драма, поведанная нам французским романистом. Поднимаясь по его древним ступеням, они живо представляют, что здесь раздавались шаги горбуна квазимодо и красавицы эсмеральды, и, возможно, гадают, не на этой ли стене гюго увидел надпись "рок", которая послужила отправной точкой для его романа?

в том, что у многих туристов храм ассоциируется с романом гюго, я еще раз убедился, когда увидел у его стен солидного мужчину, изображавшего квазимодо. Он засунул плащ под пиджак и сгорбился, забыв, правда, для полной достоверности еще и глаз прищурить. Эта сцена развеселила не только его друзей, но и всех находящихся рядом туристов, но длилась она недолго - слишком уж морщились от такого святотатства польские монашки-паломницы.

Но что собору парижской богоматери эта милая сценка? за шестьсот семьдесят лет его стенам доводилось видеть и не такое. Храм, в котором именем бога короновались французские монархи, во времена великой французской революции был превращен в атеистический "храм разума", затем в винный склад, лишь наполеон вернул ему его статус и был провозглашен императором под его сводами, потом его разграбили и чуть не сожгли коммунары...

Место для поцелуев. Отхожу немного назад, чтобы подробней рассмотреть почти семидесятиметровый фасад величественного собора. Как свидетельствует роман гюго, собор парижской богоматери был раньше еще выше. Сейчас мостовая примыкает к его воротам, а раньше надо было осилить еще одиннадцать ступеней.

Над огромными воротами ряд статуй библейских королей, выше их огромное круглое окно-роза, над ним у оснований двух башен галерея с химерами. В правой южной башне находится колокол весом 13 тонн (теперь вы представляете, какой силищей обладал великан гаргантюа, герой романа рабле, чтобы снять его и утащить со всеми остальными колоколами собора?).

Еще шаг - и я в эпицентре веселья: меня хватает за руки дама и предлагает расцеловаться на плите, вмонтированной в мостовую. Кое-как отбившись от блюстительницы традиций, я решил со стороны посмотреть на этот процесс. Ждать пришлось недолго, мадам ловко схватила новую жертву и подвергла ее трехкратному лобызанию.

Плита с медной восьмиугольной пластинкой на площади перед собором - точка, от которой ведут отсчет все дороги, выходящие из столицы франции. От этой нулевой точки восьмого мая 1953 года пошел отсчет грандиозного путешествия жака корне и анри лошон на citroen-2 cv, и закончился он на 52-й тысяче километров. За год отважные путешественники проехали 23 страны европы, африки северной и южной америки, пересекли семь пустынь и поднялись на пятитысячники в андах. Они доказали, что неказистый "утенок" - серьезное транспортное средство.

Сувенир на память о нулевом километре можно получить рядом, стоит только перейти мост через сену и зайти в букинистический магазин "шекспир и компания". Там в купленную книгу ставят штамп "нулевой километр франции". Атмосфера магазина таинственна: приглушенный свет, узкие высокие лесенки, ведущие в крохотные комнатушки, все стены которых до потолка уставлены книгами (есть даже на русском языке), низкие диванчики в укромных уголках, на которых шепчутся библиофилы.

Возвращаюсь на мост. О дубль. Красота. По календарю октябрь, а солнце греет вовсю, в парке у собора босиком бегают дети. Подо мной проплывают облепленные туристами корабли-мушки, улыбаюсь при мысли, что там, за островом, напротив музея д'орсэ живет на барже пьер ришар.

Только подумал о комичном ришаре, как прямо передо мной вновь разыгралась маленькая сценка: подошел в живописных лохмотьях клошар, бомж по-нашему, и... Кинул мелочь аккордеонисту. Подбодрил его жестами, мол, давай отрабатывай, закрыл глаза и с блаженной улыбкой начал медленно кружиться на мостовой. Весь его счастливый вид говорил: "не в деньгах счастье, господа".

Время слишком быстротечно в париже. Приходится прощаться с островом сите, ведь надо успеть еще посетить знаменитый район монмартр, кварталы которого для всего мира неразрывно связаны с именами художников-импрессионистов, поэтов и писателей.

Монмартр. "Туристы, сплошь туристы... Всем хочется подышать воздухом парижа, чтобы потом бросить как бы между прочим:

- монмартр? ничего особенного..." Л. Беляева. "Она умела молчать".

Парковать машину у подножия холма, который сто сорок лет назад поглотила столица, пожалуй, труднее, чем в других известных районах парижа. Здесь просто вавилонское столпотворение. Многоязыкая толпа постоянно выплескивается из ближайших станций метро и устремляется на монмартр.

Некоторые туристы прибывают сюда прямо из аэропорта - вот передо мной продефилировали японцы с чемоданами, на которых пестрят бирки авиакомпаний. Для штурма знаменитого холма можно выбрать фуникулер или белокаменные лестницы. Фуникулером мало кто пользуется, в основном туристы идут пешком - кому трудно подниматься в лоб по центральной лестнице, пользуются полукруглыми обходными. Так под зазывания чернокожих продавцов с зонтиками на голове, назойливо предлагающих открытки с видами столицы, и треск от запускаемых их коллегами механических птиц, постоянно сверяясь, далеко ли запускаемых их коллегами механических птиц, постоянно сверяясь, далеко ли еще до величественного белого собора, чей шпиль является второй по

высоте точкой парижа, туристы карабкаются наверх.

На минутку остановившись, чтобы отдышаться, вы заметите и выглянувшую из-за крыш первую точку - эйфелеву башню. Похвально, вы уже отличаетесь от булгаковского персонажа плисова, который "ухитрился, побывав в париже, не увидеть даже эйфелевой башни".

Трудно поверить, но этот рукотворный символ франции не всем когда-то пришелся по душе. Великий мопассан, описывая свое путешествие в италию, писал: "я покинул париж и даже францию, потому что эйфелева башня чересчур мне надоела. Она не только видна отовсюду, но вообще попадается вам на каждом шагу: она сделана из всех возможных материалов и преследует вас из всех витрин, как неотвязный, мучительный кошмар". Тот факт, что "тощую пирамиду железных лестниц", "гигантский уродливый скелет" чуть не снесли через двадцать лет после постройки, подтверждает, что известный писатель не был одинок в своей башнефобии.

И все-таки, несмотря ни на что, трехсотдвадцатиметровая башня, построенная всего за каких-то два года (для сравнения: небоскреб на монпарнасе, который ниже ее в полтора раза, строили с помощью современнейших средств второй половины двадцатого века целых 12 лет!), стоит всем назло уже 112 лет, ее лифты того же возраста работают безупречно, век радио и телевидения нашел ей отличное применение, кроме того, на ней расположились приемники различных автомобильных служб города.

Вот почти и вершина холма. На лестнице перед собором, как на ступенях античного амфитеатра, сидят десятки туристов. Они любуются крышами парижа под аккомпанемент гитариста. За балюстрадой на травке лежат и загорают парочки. Слышна многоязыкая речь, русская тоже. Вот подошли наши соотечественники, и один из них произносит задумчиво: "что-то не пойму, что это за фиговина такая?" да, прав был высоцкий по поводу нашего проникновения на планете, которое особенно заметно вдалеке.

От подножия сакре-кер открывается потрясающий вид на париж, весь город виден как на ладони. На этом месте в фильме "окно в париж" танцевали дети, не желавшие возвращаться в родной питер. Что дети. Такой серьезный человек, как собчак, поживший в этом городе больше года, в телеинтервью признавался, что понял, почему такое большое число самоубийств в нашей северной столице, насколько тяжела аура его мрачного холодного питера и насколько легко живется и дышится в солнечном париже.

Действительно, париж хоть и находится на продуваемой ветрами равнине и по французским меркам не слишком теплый, но по нашим - это почти сочи. Представьте себе, что здесь, в черте многомиллионной столицы, можно увидеть виноградники! каждый год в первую субботу октября здесь, на монмартре, проходит праздник сбора урожая. Жаль, что мне пришлось уехать за пару дней до этого интересного зрелища.

Окунемся в лабиринт улочек знаменитого холма и посмотрим на здешнюю жизнь. Вот на витрине крошечного магазинчика важный продавец положил на лед неимоверных размеров рыбу и сейчас занят ее украшением: заталкивает в ее рот лимон и начинает декорировать мидиями. Именно мидиями, а не устрицами.

Оказывается, самые обычные мидии, те самые, которыми облеплены все черноморские волнорезы, здесь обязательный деликатес в пивных ресторанчиках. А вот еще парадокс. На монмартре через каждый десяток метров предлагается специфичная русская еда - блины. Готовят их на ваших глазах: в центр большой круглой конфорки электроплиты наливают тесто и т-образной круглой палочкой вращательными движениями раскатывают блин большого диаметра.

В открытых крохотных кафе, порой лишь с парой-тройкой столиков на узеньких тротуарах, все места заняты. Парижане и туристы потягивают коктейли и нечто покрепче, с блаженством слушают певцов-шарманщиков и наблюдают за пестрой толпой со всего света.

Туристов на улицах много, всюду улыбки, царит праздничная атмосфера. При таком скоплении народа потрясает чистота. Кто-то невидимый постоянно наводит порядок. Запомнилась такая деталь: на мостовой у каждого сливного отверстия в тротуаре лежали однотипные тряпки. Чтобы воду сгонять или чтобы мусор туда не попадал?

ну а где же те, кто прославил этот холм? где же свободные художники? пока я видел только "охотников за головами" - моментальных портретистов.

Заворачиваю за угол и попадаю в галерею художников-передвижников. На холстах блеклые натюрморты, открыточные виды сакре-кер, хиты семидесятых - писающие мальчики. Да, это явно не работы живших здесь когда-то ван гога, модильяни, утрилло, дали.

"Измельчал творческий народ, на нашем арбате и то более живые вещи выставлены", - так думал я, пока не нашел улицу лепик. Оказалось, что видел я лишь ремесленников-многостаночников - художники с именем не сидят на улице, они попрятались по своим мастерским и работают с клиентами по интернету. Это я понял, когда наткнулся на стайку девушек, что-то разглядывающих в витрине, и, когда те любезно потеснились, я просто ахнул.

Там было выставлено нечто очень спорное, но несомненно оригинальное и талантливое: портрет господина, составленный из множества дамских тел. В глубине мастерской сам мэтр - старичок в бархатном берете - склонился в работе над следующим в таком же духе произведением.

Раздался натужный рев двигателя автобуса. Я обернулся и проводил взглядом ползущую вверх громадину. Здесь даже автобусы ходят! их водителям надо давать медали за то, что они умудряются на таких бандурах ездить по столь узким улочкам, мощенным скользкой брусчаткой и заставленным с двух сторон припаркованными машинами.

Уникальна улица лепик и для автофанатов. Здесь проходят единственные в своем роде гонки ретроавтомобилей. Эти соревнования отличаются от других тем, что в них высшая ступенька пьедестала достается приехавшему... Последним. Слабо вам проехать 600 метров за два часа?

спускаюсь ниже. Справа одна за другой появляются мельницы-кабаре "мулен-радэ" и "мулен-де-ла-галетт". Настоящие ветряные мельницы, в которых остроумные парижане расположили ночные увеселительные заведения, лишний раз свидетельствуют, что монмартр сравнительно недавно был деревушкой. Самое известное кабаре в мельничном духе, знаменитое "мулен-руж", о котором у аллегровой есть даже песня, находится ниже, на бульваре клиши.

Вот дом n 54 по улице лепик. В нем на третьем этаже два года с братом жил винсент ван гог. Отсюда он с большим холстом на спине отправлялся на этюды, по воспоминаниям художника эмиля бернара, "писал монмартр, его маленькие чахлые сады, "мулен-де-ла-галетт", кабачки".

Наконец спуск становится менее крутым. Запах свежевыпеченного хлеба заставляет вспомнить утверждение жителей столицы, что настоящий багет - длинный хлеб - выпекают только в париже. В столице франции несколько знаменитых пекарен. Не знаю, принадлежит ли к их числу пекарня-кондитерская "сен-про" на улице лепик, но ее ассортимент я до сих пор не могу вспоминать равнодушно.

На площади бланш заканчивается наша небольшая экскурсия по монмартру. Здесь уставших путников поджидает автобус, стилизованный под белый паровозик с вагончиками. Тем, кто еще не на все сто подзарядился праздничной атмосферой, кому подавай ощущения погорячей, надо свернуть налево и пройти пять кварталов - там знаменитая площадь пигаль, один из символов ночной жизни столицы.

Смеркается. На улицах загораются старинные бронзовые фонари. Людской поток не ослабевает, ведь вечерние прогулки по такому городу наполнены особым очарованием. Что ж, остается добавить, что нет человека, который не хотел бы увидеть париж, те же, кто побывал здесь, не успокаиваются и вновь хотят вернуться в столицу мира, чтобы продолжить осмотр ее многочисленных достопримечательностей, на которые никогда не хватит времени. Этот город, по меткому выражению хемингуэя, "где бы ты ни был потом, до конца дней твоих останется с тобой, потому что париж - это праздник, который всегда с тобой".

Генеральный спонсор проекта "париж-2000" - фирма "автоспецтехника", спонсоры - зао "техноволга-sl" и ооо "автомобили баварии".

Александр ельчищев.