Последнее предательство.

78 лет назад, 7 февраля 1920 года, был расстрелян александр васильевич колчак. Тайно, ночью, без суда, без могилы: тело сунули в полынью, под лед.

Эта ночь стала последним звеном целой цепи предательств по отношению к нему.

Впрочем, не последним. На 17 мая прошлого года было назначено торжество: у морского корпуса имени петра великого в санкт-петербурге должны были открыть мемориальную доску, посвященную адмиралу колчаку. Пригласили депутатов государственной думы, городского законодательного собрания, чиновников, командование военно-морского флота, журналистов. Потом неуклюже, менее чем за сутки, все это отменили. Однако оповестить об отмене удалось не всех, и собралось немало людей.

Доску вынесли, прислонили к набережной, около памятника крузенштерну. На ней из черного гранита барельефный портрет белого мрамора и надпись: "морской корпус в 1894 году окончил адмирал колчак александр васильевич, выдающийся российский полярный исследователь, флотоводец, военачальник.

1873 - 1920". Смущенное начальство объявило, что установка доски отменяется по техническим причинам. Эти "технические неувязки" продолжаются до сих пор. Так колчака предали еще раз.

Его душе, где бы она ни находилась, в раю ли, в аду, к предательствам не привыкать. Сам он не предал никого, за исключением, может быть, одной женщины, да и то - как сказать... Его предавали, кажется, все. За исключением опять же одной женщины. Но уже другой.

В поисках "земли санникова".

Александр, сын блестящего инженера, воина-артиллериста, генерал-майора василия ивановича колчака, окончил морской кадетский корпус в 1894 году с премией имени адмирала рикорда. Служил на крейсерах "рюрик" и "крейсер", броненосцах "полтава" и "петропавловск". Однако мечтой его было открытие южного полюса (надо напомнить: антарктиду открыли предшественники колчака по морскому корпусу фаддей беллинсгаузен и михаил лазарев, но полюса к тому времени не достиг никто, он будет открыт только в 1911 году руалем амундсеном). Поэтому молодой мичман, а затем лейтенант во время службы усиленно занимался гидрографией, гидрологией, океанографией.

Мечтая о путешествиях, молодой офицер познакомился с вице-адмиралом степаном осиповичем макаровым и просился к нему на ледокол "ермак", готовившийся к полярной экспедиции в арктику. Этого не случилось, однако после бесед с макаровым колчак "заболел" арктикой. Только в 1900 году ему удалось попасть в экспедицию молодого геолога, барона эдуарда васильевича толля.

Толль, как и многие тогда, был одержим поиском "земли санникова", которую якобы увидел еще в 1810 году промышленник яков санников. Он снарядил для экспедиции шхуну "заря". Обратив внимание на работы молодого лейтенанта по океанографии, посоветовавшись с с. О. Макаровым и академиком ф. Б. Шмидтом, пригласил колчака в качестве гидролога, а также магнитолога. Готовясь к своей миссии, колчак обучался новой для себя магнитологии в норвегии, а учителем его был фритьоф нансен.

Мы опустим многие детали этой экспедиции, отметив лишь отзывы толля о колчаке: "...Не только лучший офицер, но он также любовно предан своей гидрологии...", Наш гидрограф колчак прекрасный специалист, преданный интересам экспедиции...", "Научная работа выполнялась им с большой энергией, несмотря на трудность соединить обязанности морского офицера с деятельностью ученого". Толль назвал именем колчака открытые во время экспедиции мыс и остров. Уже и после расстрела адмирала полтора десятка лет эти названия жили на картах. Потом мыс колчака вполне случайно назвали мысом случевского (русского поэта-мистика), а остров колчак - островом расторгуева (одного из моряков "зари")...

Толль был одержимым человеком. В августе 1901 года экспедиция достигла той точки, с которой можно было увидеть "землю санникова". Не увидели. А потом разыгрался шторм, опустился туман. Но это лишь раззадорило толля: "теперь совершенно ясно, что можно было десять раз пройти мимо "земли санникова", не увидев ее". В мае следующего года он ушел с "зари" искать землю, взяв с собой трех добровольцев. Может быть, в эту группу вошел бы и колчак, но он в эти дни уходил в глубь земли бунге. Летом "заря" не смогла, как было намечено, пробиться к острову беннетта, чтобы снять группу толля.

Колчак-полярный.

Декабрь 1902 года. На заседании комиссии императорской академии наук по спасению барона толля царило уныние. На "заре" идти нельзя, она требует капитального ремонта. За доставку угля для старого парохода "лена", на котором колчак с товарищами возвращались в иркутск, хозяйка - купчиха громова - запросила денег больше, чем стоила вся "заря". Вице-адмирал макаров рвался идти на "ермаке", но морское министерство опасалось потерять ледокол.

Колчак, которого в той компании мало кто знал, неожиданно предложил свой план: взять с "зари" вельбот, на санях по льду протащить его на остров котельный, а затем на веслах идти к острову беннетта. Видя изумление академиков, добавил: "я понимаю, что это предложение того же плана, что и авантюра барона толля, но другого выхода, по моему убеждению, нет".

Через несколько дней академия поручила ему организацию экспедиции. С ним отправились боцман н. Бегичев и рулевой старшина в. Железников, в сибири колчак пригласил присоединиться политического ссыльного, бывшего хранителя иркутского музея п. Оленина. Всего в составе экспедиции были: колчак, оленин, шесть матросов, восемь тунгусов и якутов (понимая риск, колчак отбирал только добровольцев, причем холостых), в их распоряжении были 160 ездовых собак. С котельного на вельботе в море отправились колчак, два матроса и четыре мезенских помора.

Это было почти полуторамесячное плавание с каждодневной смертельной опасностью. Однажды на краю гибели был и сам начальник экспедиции. Колчак попал в полынью, его вытащили, но от температурного шока он потерял сознание и снова ухнул в воду. Утонуть не дал воздух под курткой, его снова вытащили, переодели и... Дали раскуренную трубку. Только тогда, закашлявшись, он пришел в себя.

...ИНтересно, вспомнил ли он перед смертью, куря последнюю папиросу, о той трубке? вскоре он снова упадет в полынью, но уже мертвым, после расстрела.

Экспедиция нашла следы группы толля: ящик с геологическими образцами, инструменты, письмо барона в академию. По нему выходило, что еще в октябре 1902-го группа ушла по дрейфующему льду на юг. И стало ясно, что толль погиб.

Затем были более 40 дней обратного пути на вельботе и конец экспедиции, которая длилась 7 месяцев. Радости не было, колчак исполнил свой долг перед другом, но спасти его он не смог. Единственное, что утешало и чем он даже гордился, - опаснейшая экспедиция не потеряла ни единого человека. В декабре 1903 года колчак получил за это свою первую награду: орден святого владимира четвертой степени.

После русско-японской войны колчак по просьбе президента академии наук великого князя константина константиновича займется обработкой результатов полярной экспедиции, напишет свой главный научный труд "лед карского и сибирского морей", до сих пор остающийся лучшим исследованием полярных вод и льдов. Потом многие его открытия будут использованы и даже присвоены советскими учеными, в чем, впрочем, вряд ли есть их вина... В январе 1906 года после доклада в русском императорском географическом обществе о походе на остров беннетта, оцененном как "необыкновенный и важный географический подвиг, совершение которого сопряжено с трудом и опасностью" александр колчак был награжден большой золотой константиновской медалью - высшей наградой общества. Молодой лейтенант получил ее вслед за фритьофом нансеном, николаем пржевальским, нильсом норденшельдом. Его знала, без преувеличения, вся просвещенная россия, ему дали прозвище колчак - полярный.

Потом, в 1908 году, он еще раз - уже последний - вернется к науке, будет участвовать в организации экспедиции по изучению северного морского пути, примет командование участвующим в ней ледоколом "вайгач", в 1909 - 1910 гг. Пройдет через суэцкий канал и индийский океан на дальний восток, в берингов пролив и войдет - в последний раз - в северный ледовитый океан. На зимовку ледоколы вернулись в бухту "золотой рог" во владивостоке. Здесь колчак получит телеграмму, предписывающую вернуться к делам военным.

От порт-артура до рижского залива.

Еще в якутске, возвращаясь с острова беннетта, он узнал о нападении японцев на русские корабли в порт-артуре. И сразу же отбил в академию наук телеграмму с просьбой откомандировать в военно-морской флот, в тихоокеанскую эскадру, командовать которой был назначен степан осипович макаров. В марте 1904-го колчак прибыл в порт-артур. Вскоре ему выпало собственными глазами увидеть гибель подорвавшегося на мине "петропавловска", на который накануне перебрался командующий, его кумир и учитель...

К этому времени колчак был уже изрядно болен, сказались последствия полярной экспедиции. Его мучил жестокий ревматизм, он терял зубы. Тем не менее всю русско-японскую войну он провел на фронте, сначала морском, потом сухопутном. Здесь он испытал первое предательство. Его, как и всех защитников порт-артура, предали генералы стессель и фок, сдавшие крепость врагу. Раненый колчак попал в плен. Через полгода из нагасаки, через америку, он добирается до петербурга. Его участие в войне было отмечено орденом святого станислава второй степени и георгиевским золотым оружием - кортиком с надписью "за храбрость". Это далеко не последние его награды.

После войны колчак был признан инвалидом и получил отпуск для лечения. Закончив систематизацию результатов полярных исследований, а частью передав ее другим специалистам, он вновь возвращается на службу, принимая участие в возрождении русского военного флота. Он был во главе группы энтузиастов - молодых офицеров, организовавших "военно-морской кружок", который разрабатывал программу реорганизации флота, реформы главного морского штаба. Эту группу, по сути дела, предали сменявшие друг друга морские министры бирилев, диков, воеводский, боявшиеся конкуренции. Однако "военно-морской кружок" сумел подать свои предложения прямо николаю ii, и царь поддержал их. Колчак стал офицером созданного в результате реформ морского генерального штаба, состоявшего из 12 офицеров во главе с капитаном i ранга г. Брусиловым. Член комиссии по государственной обороне государственной думы н. Савич потом вспоминал о работе штаба:"...

Начальство всегда выдвигало на первый план этого человека как лучшего среди штабных офицеров оратора, как общепризнанного авторитета в разбиравшихся вопросах. Этот офицер был... Александр васильевич колчак".

За семь лет до начала первой мировой войны колчак и его единомышленники предсказывали ее, ошибаясь всего на год. Поэтому они считали нужным в первую очередь укрепить балтийский флот на основе линейных кораблей. Однако предложенная штабом судостроительная программа увязала в спорах чиновников и думских депутатов; морские министры, назначаемые каждые два года, не отличались компетентностью: препятствовал и совет государственной обороны, возглавляемый великим князем николаем николаевичем. Служба стала рутинной, и колчак отправился в свою последнюю полярную экспедицию, о чем уже сказано выше.

Получив в конце 1910 года телеграмму, колчак из владивостока отправился в петербург. Наконец-то, с роковым опозданием на два года, началось осуществление разработанной с его участием судостроительной программы. Мы пропустим еще один период его службы (уже в звании капитана ii ранга) в морском генеральном штабе, непосредственно во флоте (с 1913 года - капитаном i ранга); наконец, он стал правой рукой командующего балтийским флотом вице-адмирала н. Эссена. Предчувствуя близкую войну, колчак уговорил эссена, не дожидаясь разрешений, поставить минные заграждения на возможном пути германских кораблей. Они сделали это 18 июля. В этот день началась война.

Отвечая перед смертью на вопросы следователей, колчак говорил: "вообще, начало войны было одним из самых счастливых и лучших дней моей жизни". Что ж, ответ офицера... Провоевав два года на балтике, он получил звание контр-адмирала, через два месяца стал вице-адмиралом и самым молодым из командующих российских флотов - черноморским.

Родина выше власти.

Принято считать колчака догматичным, несгибаемым монархистом, не принявшим не только октябрьской, но и февральской революции. Но это совершенно не так. Когда на флагманский корабль "георгий победоносец" пришла телеграмма об образовании временного правительства, он сказал морякам: "каковы бы ни были у нас взгляды, каковы бы ни были наши убеждения, но мы ведем войну и потому имеем обязательства не только перед правительством или той властью, которая существует, но мы имеем большие обязательства и перед нашей родиной... Я первый стою за это правительство и считаю необходимым в ближайшие дни присягнуть ему на службу". Ставя родину выше власти, колчак, вполне возможно, стал бы служить и большевикам, если бы они продолжали войну с врагом.

А пока он стал не только первым адмиралом, ставшим на сторону нового правительства, но и присвоил севастопольскому дому офицеров флота имя расстрелянного в 1906 году петра шмидта, руководившего восстанием на крейсере "очаков".

Но он не мог принять другого, что все более и более его, именно как человека военного, настораживало. Например, приказа петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, отменявшего атрибуты солдатской дисциплины, упразднявшего офицерские титулы и даже запрещавшего выдавать офицерам некоторые виды оружия. Этот приказ, сказал колчак, не имеет для меня никакой силы, я буду выполнять только приказы правительства или ставки.

Было принято считать колчака и высокомерным неврастеником. Какие-то основания к тому, может быть, были, но именно он своим терпимым отношением к флотским "новообразованиям", например, "центральному военному исполнительному комитету флота", порядочностью по отношению к матросам сумел некоторое время удерживать черноморский флот от тех пьяных "революционных" кошмаров, которые уже начались на балтике.

Он демонстративно чурался политики. Перед смертью писал: "я солдат, привыкший получать и отдавать приказания без тени политики... Десять дней я занимался политикой и чувствую глубокое к ней отвращение, ибо моя политика - повеление власти, которая может повелевать мною..." Вряд ли он знал тогда выражение французского писателя шарля монталамбера (впоследствии переделываемое и присваемое всеми кому не лень: "вы можете не заниматься политикой, все равно политика занимается вами". Именно это потом произойдет с колчаком.

Главным своим делом на черном море колчак считал десантную операцию по захвату босфора и константинополя. Была проведена огромная подготовка. Однако от предложений вице-адмирала, вызванного в петроград для доклада, отмахнулись. Он встретился с георгием плехановым и просил его прислать людей, способных бороться с "пропагандой разложения". Плеханов пообещал, но тут же и усомнился в успехе. "Все идет не так, как мы хотели или предполагали", - сказал плеханов.

Эта поездка привела его к мысли о надвигающейся катастрофе. Она подходила и к черному морю. На флот приехали "депутаты балтики", более напоминающие бандитов, чем моряков, и открыто провоцировали черноморцев: вот мы, дескать, убили нашего командующего (близкого друга колчака адмирала непенина), а вами командует колчак, назначенный еще царем... Под их влиянием делегатское собрание решило отобрать у офицеров личное оружие, в том числе холодное. Колчак предпочел выбросить золотой георгиевский кортик в море. Временное правительство обвинило колчака, давно просившего об отставке, в том числе лично а. Керенского, в попустительстве "бунту" и вызвало его в петроград. На заседании правительства колчак сказал: "я не могу рассматривать деятельность правительства иначе, как ведущую к разрушению нашей вооруженной силы... Под видом свободы слова и свободы собрания совершенно открыто ведется работа наших врагов... Работа германской агентуры...".

ПОзицию временного правительства он открыто объявил предательской, а "германской агентурой" называл большевиков. Дальнейшие события только укрепили его в своей правоте.

По просьбе посла сша колчака отправили во главе военной миссии в америку для передачи союзникам опыта минной войны, бесспорным мастером которой он стал и на балтике, и на черном море. На самом деле его удаляли из петрограда, боясь его популярности среди офицеров, зная, что многие из них прочат колчака в диктаторы. Еще не зная, удаляли - навсегда.

Обратный путь лежал через японию. В иокогаме он узнал о большевистском перевороте и переговорах советской власти о мире с германией. Это была та точка, от которой начался новый, последний путь колчака, тот путь, о котором не стоит сейчас говорить, потому что он известен более, чем все изложенное выше. Тот путь, которым вся жизнь этого противоречивого и выдающегося человека, несомненного патриота своей страны, будет в советском энциклопедическом словаре 1980 года оценена несколькими словами: "колчак ал-др вас. (1873 - 1920), один из гл. Организаторов контррев-ции в гражд.

Войну, адмирал. В 1917 команд. Черномор, флотом. В 1918 - 19 "верх, правитель росс, гос-ва". Постановлением иркутского рвк расстрелян". И еще частушкой: "мундир японский, правитель омский".

"Я вас больше чем люблю"...

И осталось только одно. Осталось рассказать о женщинах колчака, потому что как же иначе можно рассказать о мужчине...

С софьей омировой они познакомились и решили связать свои жизни еще в 1900 году. Колчак все откладывал женитьбу, зная опасность своих арктических рейсов. Вот и перед походом на остров беннетта он снова сказал ей "когда вернусь...", Что было лишь словесным выражением более точной мысли: "если вернусь...".

ИЗ этого похода соня встретила его на берегу северного ледовитого океана, в казачьем, куда доставила - в одиночку! - продовольствие для экспедиции. По прибытии в иркутск они обвенчались, его шафером был боцман "зари" никифор бегичев. И тут же расстались: колчак в том же марте 1904-го уже прибыл в порт-артур.

Софья федоровна родила троих детей. Первая дочь прожила несколько дней, последняя - два года. У нее остался только сын ростислав, "славушок", как называл его в письмах колчак. С ним она и оказалась в эмиграции, в париже. Ростислав учился в сорбонне, а софья федоровна бедствовала, жила в доме призрения и просила помощи у фритьофа нансена - не для себя, а для сына, чтобы он мог закончить образование.

Можно ли сказать, что колчак ее предал? конечно, жизнь моряка, постоянные долгие разлуки не укрепляли семьи. Но главной причиной их расставания стала, конечно, его новая и последняя любовь. Впрочем, кто знает, может быть, и единственная любовь... Однако перед самым расстрелом он попросит чекиста чудновского: "передайте моей жене, которая живет в париже, что, умирая, я благословляю моего сына".

Анну тимиреву называли "княжной", "любовницей" колчака, его "гражданской женой". Могло сложиться такое впечатление, будто аморальный "верховный правитель" взял себе княжну чуть ли не в наложницы. На самом деле все было иначе.

Они познакомились в 1915 году. Никакая не княжна, а дочь известного музыканта, пианиста и дирижера, директора московской консерватории василия сафонова, она была женой соученика александра васильевича по кадетскому корпусу с. Тимирева. Современники описывают ее как удивительно красивую женщину. Их любовь вспыхнула буквально с первой встречи в гельсингфорсе, где служили колчак и тимирев. Еще до их признаний это заметили все, и софья федоровна даже сказала своей подруге: вот увидишь, он бросит меня и женится на анне. Несчастный тимирев тоже все понимал, но никогда даже в своих воспоминаниях не сказал о колчаке плохого слова.

"Я не говорил вам, что люблю вас, - сказал он ей однажды, при встрече в ревеле. - Я вас больше чем люблю". Несколько лет это была, по-видимому, совершенно платоническая любовь, выражаемая более в письмах друг другу. Скорее всего, этим бы и кончилось, если бы не случай.

Не приняв большевизма, не простив ему унизительного брестского мира, колчак попросился на военную службу у продолжающей войну великобритании. Не адмиралом - простым солдатом. Ему предложили ехать на месопотамский фронт, но когда он был уже в пути, в сингапуре, изменили решение. Было приказано ехать в китай для работы в маньчжурии и сибири. Вскоре он писал воззвание:

"я, адмирал колчак, в харбине готовлю вооруженные отряды для борьбы с предателями россии - большевиками".

В это время отставной контр-адмирал тимирев едет с женой во владивосток. В благовещенске встречаются со знакомым по службе на балтике лейтенантом. Он говорит: хочу перебраться в харбин, к колчаку. Они переписывались постоянно, и она знала, что колчак должен быть в месопотамии, а оказалось... Анна васильевна едет в харбин, чтобы уже не расставаться с колчаком никогда. Нет, еще только раз - она вернулась к тимиреву во владивосток, чтобы объясниться с ним. "Ты погибнешь", - сказал ей муж.

Колчака предавали царские генералы и чиновники, временное правительство. Предали уважавшие своего адмирала, но поддавшиеся на агитацию черноморские моряки. Потом в сибири его предали атаман семенов, генерал пепеляев и его брат - председатель совета министров колчаковского правительства. Его предали чехи, эсеры, японцы, англичане и французы. Этого не могло не случиться: им, презиравшим политику, занялась она сама, политика.

"Верховный правитель" россии проиграл свою войну. Да он и не был готов к этой войне, когда от него потребовалось не только выполнять повеления, но и повелевать самому.

Есть несколько легенд о его расстреле. По одной из них он якобы перед смертью спел любимый (а впоследствии приписываемый его авторству) романс "гори, гори, моя звезда". Подругой, отдал золотой (вариант: серебряный) портсигар солдату расстрельной команды. Молившего о пощаде пепеляева якобы пристыдил. Достоверно - и подтверждено потом палачами - одно: колчак был совершенно спокоен. Чекист чудновский писал: "колчак, стройный, гладко выбритый, имел вид англичанина. Пепеляев, короткий, тучный, очень бледный, с закрытыми глазами, имел вид трупа".

Анна васильевна тимирева имела возможность спастись, уйти. Но она сама пришла в чк и попросила посадить ее в ту же тюрьму. Они даже виделись на прогулках, а потом она слышала, как его уводили на расстрел. Она прожила еще 55 лет, из которых почти сорок отсидела в тюрьмах и лагерях. В 1938-м был расстрелян ее с тимиревым сын, талантливый художник. В 1956 году его реабилитировали посмертно. В 1960 году дождалась реабилитации и она. Любовь колчака прожила долгую - то счастливую, но в основном страшную - жизнь и умерла в москве в 1975 году. Не предав ни колчака, ни своей памяти о нем.

"От колчака до собчака...".

ЧЕго испугались начальники морского корпуса, почему в последний момент отказались установить доску в честь человека, память которого искренне - вроде бы искренне - собирались почтить? чей приказ был способен остановить уже затеянное действо?

дело, как говорят, в том, что колчак не реабилитирован. В самом деле военный суд забайкальского округа, а потом и верховный суд рф отказали в реабилитации, поскольку колчак, сам лично не уличенный в убийствах и пытках, "не остановил террора в отношении гражданского населения, проводимого его контрразведкой".

А зачем, собственно, его реабилитировать? ведь колчак не был и осужден!

появится ли в россии памятник ее верному сыну? да, непоследовательному, грешившему, проявлявшему и слабость, и жестокость, но сделавшему для нее безмерно много! это зависит от того, какой станет россия, от того, куда она идет. Пока, как видим из истории с этой мемориальной доской, россия до сих пор на распутье: и хочется, и колется...

Питерская шутка: от колчака до собчака в сопровождении чк. Вот уже и собчака нет, а сопровождение все то же.

Санкт-петербург.

Виктор костюковский, "новые известия".