Будни ракетоносца "бора", подшефного корабля "российской газеты".

Завтра, 10 февраля, подшефный ракетоносец "российской газеты" на черноморском флоте рф, "бора", отпразднует свой день рождения. В двенадцатый раз пожелаем ему: семь футов под килем! тем более, что всем стояльцам севастопольской бухты, под андреевским ли флагом они стоят или под жовто-блакитным, уже не чаще двух раз в году удается поднять якоря и выйти на морской простор, чтобы, по словам командира, "опять отрабатывать на холодной технике".

С этими словами гончаров выскакивает из каюты ("командир, к телефону, из штаба!"). На минуту водворяется тишина. А другой тут просто не бывает: урчат машины где-то в чреве корабля, его железный корпус слегка вибрирует. В открытый иллюминатор влетает шепоток волн, напоминая, что и "бора", и 9-й причал, арендуемый россией, и бухта, рассекающая севастополь надвое, с обвисшими флагами двух стран на флагштоках своих судов и суденышек, все-таки связаны с морем, которое бушует вдали.

- Лучше бы вам парусником родиться! - говорю в сердцах гончарову, когда он вновь появляется в каюте. - Тогда бы уж точно ваши морские одиссеи не зависели от поставок топлива флоту.

- А знаете, когда мы ходили в море последний раз? в сентябре. Аж под евпаторию!

надо же: как раз в сентябре я был под евпаторией. Маршрут до севастополя - на катере, с ветерком - турагентство рекламировало как самый короткий: выехав после обеда, к ужину поспеете назад.

Каперанга гончарова я видел второй раз - однажды мельком, в редакции, в полной морской форме, а теперь на корабле в матросской тельняшке и робе. Все остальные офицеры круглый день были в форме, подтянутые, застегнутые, хоть сейчас на парад. А день был самый что ни на есть будний. Назавтра кораблю предстояло выйти в море, опять примерно "аж до евпатории", для испытания своих турбин. Поэтому целый день шли перезвоны с берегом - сколько дадут топлива, будут ли вовремя лебедки, не забыто ли то, это, и, когда, кажется, все было улажено, вдруг опять: "командир, к телефону!" на этот раз выяснилось, что одну лебедку все же не нашли, и выход в море пришлось перенести еще на день. У меня возникло впечатление, что люди в этот день вертелись как белки в колесе и, пока колесо вертелось, в этом был смысл, но когда остановилось, смысл исчез. Пусть не навсегда, но на 24 часа точно.

Пока я обходил корабль в сопровождении мичмана игоря голубя, капитан несколько раз попался на пути, словно перелетал с места на место. "Эй, не увлекайтесь, на корабле 147 помещений, вы неделю будете ходить!" однако примерно через час мичман сдал меня капитану, и дальше уже до сумерек не я расспрашивал его, а он меня. Этого человека интересует все на свете, и молчунам к нему лучше не ездить. Но вот перехватил я: вы вообще-то потомственный моряк? он засмеялся и сказал, что отец его строил дома в туапсе, сам он видел море только с пляжа, но очень мечтал надеть форму, чтобы понравиться девушкам. Поэтому и сорвался из туапсе во владивосток, с одного моря на другое, где поступил в морское училище. А вот ныне вряд ли бы это сделал. Почему? потому, отвечал капитан, что теперь девушки разлюбили морскую форму, престиж профессии сильно упал. "Это не в море произошло. Это произошло там, на берегу". Я понял: "девушек" в таком контексте следовало понимать как "общество".

"Вы были на черной речке?" - вдруг спрашивает другой офицер, замполит виталий ермолаев. Я подтвердил, да, был, видел у входа в бухту это страшное зрелище - кладбище кораблей, где их режут на части. Там, оказывается, теперь превращают в утиль дизельные лодки 613. Конечно, они старые, 50-х годов, свое отплавали. Но могли бы еще ходить и ходить, хотя бы только в учебных целях, если бы имелись в запасе аккумуляторные батареи. Их выпускали в белоруссии, в комплектации участвовало полстраны. И вот - под нож, потому что теперь эти батареи уже никому не собрать. А два недостроенных авианосца, на которых только оружие и секретное оборудование еще не успели установить, почти за бесценок проданные китайцам? теперь они устраивают на них круизы для богатых туристов, в том числе с возможностью взмыть с палубы на самолетах вертикального взлета. Все это вроде и далеко от черного моря, но известно, моря - сосуды соединяющиеся. Да вот и наши соседи (кивок в сторону иллюминатора, там украинский причал) недавно потащили в грецию, на смотрины, десантный корабль "зубр". Стоило делить чф, чтобы теперь так бездарно распродавать?

я уезжал с корабля с чувством какой-то невыразимой обиды, в которой разобрался не сразу. Я родился еще на украине (в том смысле "еще", что тогдашняя литературная норма велела говорить именно так - это теперь "в украине"). По корням, по родителям, по культуре и по воспитанию, даже по своему российскому паспорту я украинец. И было очень радостно услышать от мичмана голубя, что все-таки раз в году, когда две эскадры трубят общий сбор, именно "бора", на правах флагмана, идет с двумя флагами - "андреевский мы тогда вешаем слева, а жовто-блакитный справа". Но зато как больно было видеть на соседнем причале, буквально в ста метрах от "боры", огромный украинский корабль с невыразительным именем "806", где матросы ходили в спортивных костюмах. Мичман голубь, старший баталер "боры", ответственный за продовольственное и имущественное обеспечение экипажа, получает в месяц 700 гривен плюс 180 от финчасти за поднаем жилья. А такой же баталер с украинского корабля - 280. Российскому флоту объявлено о повышении с 1 июля должностных окладов (гончаров: "ну вот, первый знак, что "морская доктрина" путина начинает жить"). А на украинском флоте пока ни о чем подобном не слышно. И я понимаю гончарова, ермолаева, голубя: объединять флаги раз в году еще не значит объединить матросов и офицеров.

Я попросился на "разборку дня", смысл которого, казалось, совершенно пропал из-за какой-то лебедки, но гончаров, подумав, отклонил: "нет. Мне там кое-кого придется пораспекать. Нехорошо это будет при госте. Тем более что послезавтра нам в море, отрабатывать на холодной технике". Я заключил из этих слов, что день минувший все-таки имел какой-то смысл. Но какой?

именно здесь, на черном море, константин паустовский когда-то догадался - ему не спалось, он слушал ночами шум волн, - откуда взялся ритм "одиссеи", гекзаметр. Видимо, так же когда-то не спалось и гомеру, и не было бы никакого смысла в тех бессонных ночах, если бы мерный шум наплывающих и уплывающих волн вдруг не стал слагаться в стихи.

Да, сейчас небывало сильный и долгий отлив. Но какое счастье, что на флоте остаются офицеры, мичманы, матросы, знающие, что прилив все равно будет. Без этой веры вообще не имело бы смысла морю служить. Эту веру "бора" и хранит уже двенадцать лет, вот почему такие корабли никогда не достанутся ни грекам, ни туркам, ни китайцам.

Александр сабов,

"российская газета",

севастополь.