В россии появились свои бизнес-ангелы. Они живут в долине смерти, рискуют и пьют кофе.

Дмитрий соколов-митрич.

Еще их называют экстремальными инвесторами. Это люди, которые вкладывают свои деньги в инновационные идеи на самом раннем этапе их развития. Из каждых 100 научно-технических проектов, заброшенных за прибылью в джунгли мировой экономики, погибает 80. Зато остальные 20 приносят тем, кто снарядил их в дорогу, до 2000 процентов прибыли. В америке бизнес-ангелы появились в начале хх века. Своим названием обязаны тому, что им часто приходится отступать от устоявшихся законов земного бизнеса. Благодаря инновациям и экстремальным инвесторам поднялась экономика японии. В россии это словосочетание впервые публично прозвучало недавно в нижнем новгороде. Зарождение многообещающей прослойки российского бизнеса произошло на глазах корреспондента "известий".

Накануне слета потенциальных бизнес-ангелов заместитель полпреда в приволжском федеральном округе сергей обозов обратился к нижегородским предпринимателям с открытым письмом в местной прессе. Спустя неделю в торгово-промышленной палате собралось несколько десятков бизнесменов, морально готовых к тому, чтобы отрастить крылья. Встреча носила закрытый характер, но корреспонденту "известий" удалось на ней побывать.

- Вот взгляните, - сергей обозов показал указкой на экран, где проектор высветил график. Горизонтальная ось - суммы инвестирования, вертикальная - источник. График отображал три этапа роста инновации. - Первый этап инвестирования можно назвать "зоной любовных денег". Здесь еще нет бизнеса - лишь идея и ее носитель, бедный российский ученый. Все, чем он располагает, - нищенская зарплата в нии, личные сбережения, средства, которыми помогают ему друзья и родственники. Больше чем на несколько тысяч долларов эти вложения не тянут.

Второй этап мы пока пропустим. Перейдем сразу к третьему, когда к проекту подключаются венчурные инвесторы. Их задача - войти в долю, ненамного, процентов на 30-35, найти грамотных менеджеров, поднять в разы стоимость предприятия, а через несколько лет выгодно продать более мощному инвестору. Венчуристы - своего рода бизнес-интеллигенция. Жажда наживы у них уже притупилась, они могут месяцами пить кофе с автором приглянувшегося проекта, пока не решат, что риски сведены к минимуму.

В россии 41 венчурный фонд, все работают на иностранном капитале. Три миллиарда долларов невыбранных денег. Почему? их не интересуют ученые-одиночки, они вкладывают деньги не в идею, а в готовый проект, в предприятие, оборот которого достиг хотя бы нескольких сотен тысяч долларов.

Этап между "любовными" деньгами и венчурными миллионами во всем мире называется долиной смерти. Здесь терпит крах большая часть проектов, и, естественно, венчурные фонды лезть сюда не хотят. На этот риск идут состоятельные люди, поверившие в проект. Нашей экономике очень нужны такие героические личности, готовые рискнуть сотней-другой тысяч баксов. Мы пригласили вас, чтобы понять, насколько это интересно вам, и найти наиболее приемлемые варианты сотрудничества. Я закончил. Теперь ваша очередь.

Воцарилось молчание.Тишину нарушало только шушуканье двух местных миллионеров. Наконец один из них заговорил вслух.

- Быть героем, конечно, хорошо. Но желательно не посмертно. Я могу вложить пару сотен тысяч в рискованное предприятие, но хотелось бы, чтобы первое знакомство с идеями осуществлялось без участия их авторов. Общение с людьми науки - удовольствие сомнительное. Оптимальный вариант - банк запатентованных идей в интернете.

Реплика насчет людей науки тут же была наглядно проиллюстрирована: с места вскочил невесть каким образом пробравшийся в зал ученый в приличном костюме и с оранжевой тряпичной сумкой с патентами. Он протестовал против принижения роли новатора, минут десять излагал идеи переоснащения жилкомхоза, а под конец процитировал кого-то из великих: "пламя гения раздувается частной инициативой", подчеркнув, что пламя все-таки первично.

Присутствующие проявили истинно ангельское терпение.

- Нужен единый формат бизнес-идеи, - подхватила нить разговора бизнес-ангел женского пола. - Мы с новаторами, как вы убедились, говорим на разных языках. Сами они едва ли способны грамотно и по существу оформлять бизнес-идеи. Кто-то должен им помочь.

Обозов делал пометки в блокноте и кивал головой.

- Это называется "риски прохождения межментальных барьеров", - третий бизнес-ангел кивнул в сторону двери, которую закрывал с той стороны новатор. - В россии эти риски особенно высоки. Оформим отношения, разделим доли в предприятии, вложим деньги. А завтра ученому покажется, что он продешевил, и начнутся неадекватные действия. Или он увлечется новой идеей и забудет про все на свете.

- Мы уже создали бизнес-курсы для новаторов, - вмешался илья коршунов, директор нижегородского научно-информационного центра (структуры областного министерства образования). - Некоторые из них уже зарабатывают на своих идеях. Вот взгляните, - коршунов достал из кармана пакетик и вынул что-то длинное и извилистое. - Это червяк. Резиновый. Для зимней рыбалки. В ледяной воде червяк, как известно, долго не живет, а этот живет вечно. Изобрел его ученый из дзержинска и уже вовсю продает. Особым спросом продукция пользуется в сибири.

Коршунов продемонстрировал еще два проекта - антипролежневые матрацы для больниц и древесный бетон. Последний, возможно, составит конкуренцию гипсокартону.

- Замечательно, - улыбнулся ангел, который выступил первым, - но вы, надеюсь, простите меня, илья, если я скажу, что не буду приходить к вам раз в месяц, чтобы узнать, что еще там новенького у вас появилось. Нужны другие формы сотрудничества. Оптимальный - сайт в интернете.

- Все понятно, - захлопнул папку обозов. - Я в очередной раз убедился, что бизнесу интересен лишь бизнес. Создание инфраструктуры - дело государства. Теперь мне по крайней мере понятно, что она должна быть ненавязчивой. Ангелы - люди пугливые.

* * *.

АНгел иванушкин.

Его офис находится в самом центре нижнего и занимает несколько этажей в престижном здании - годовой оборот 20 миллионов долларов позволяет. На гранитной стене вестибюля позолоченными буквами выгравирована длинная банальная мысль, выражающая миссию предприятия. По мере приближения к приемной ты все больше склонен видеть в иванушкине бизнес-демона. Еще одно подтверждение: на стене над головой секретарши - какой-то древний языческий символ, нечто вроде трехконечной свастики.

Иванушкин показался бы человеком даже доброжелательным, если бы хоть раз улыбнулся. Представьте знатока из передачи "что? где? когда?", на последних секундах обсуждения. Сергей иванушкин такой всегда.

- Если честно, я лишь несколько лет назад понял, что принадлежу к бизнес-ангелам, - начал он. - С 1992 года мы просто занимались бизнесом - сначала торговлей, потом стали делать сиденья для "газа" и много еще чего. Рынок был пустой, мы хватались за все подряд, пока не поняли, что время бешеных денег проходит, всего не охватишь и пора серьезно заниматься чем-то одним. Вариант - избрать путешествие по бизнесу своей специализацией, перетекая из одного дела в другое. По складу характера мне и моим друзьям было ближе второе. С 1996 года мы в сущности занимаемся мелким венчуром. Отыскиваем проект на стадии опытного образца или мелкосерийного производства, вкладываем несколько сотен тысяч долларов, выращиваем до 2-3 миллионов и продаем. Мы даем бизнесу первый импульс и продаем на стадии роста. Иначе он просто перестанет развиваться - дальше требуются более серьезные вложения и принципиально иная стратегия менеджмента. Это уже удел крупных венчурных компаний.

- Если верить западным учебникам по экономике, 80% ваших проектов должна постигнуть неудача.

- В россии рынок еще не настолько плотен, шансов выжить больше. Наши данные фиксируют обратное соотношение: 80% выживания. С 1996 года из 9 проектов у нас прогорели лишь 2. В первом случае переоценили возможности рынка, во втором - просто зря сунулись в регион, где правит "красная" администрация. Потеряли 400 тысяч долларов, но убытки с лихвой покрыты прибылью от других проектов.

- Каких?

- например, последние два. Компания по восстановлению картриджей: за два года увеличили оборот в 4 раза. Но самый интересный на данный момент - производство малого рыболовецкого траулера для прибрежного лова. Мы подняли этот проект с нуля, построили завод, первый траулер рыбачит в азовском море, есть 5 заказов от туркмен.

- Какую долю вы отнимаете у бедных ученых-новаторов?

- я бы не назвал их бедными. Тех, кто свято уверен, что им должны просто подарить деньги во имя торжества технического прогресса, мы даже не пытаемся переубеждать. Когда же заходит серьезный разговор, все зависит от конкретного проекта. Можем согласиться и на тридцать процентов, а можем отказаться от семидесяти.

Покидая офис ангела сергея иванушкина, я обратил внимание в приемной на аквариум, где еле-еле помещалась огромная рыбина. "Это аравана, - секретарша заметила мое любопытство. - Очень своенравная зверюга. К некоторым людям спокойно относится, а некоторых на дух не переносит, прямо-таки бесится. Как правило, ее предпочтения совпадают с симпатиями начальника".

Рыба глянула на меня мутными глазами и заметалась по аквариуму.

* * *.

АНгел карюк.

Закрытый город саров. Бывший арзамас-16. Родина российского ядерного щита. Огорожен колючей проволокой и вспаханной полосой. От системы допуска в рай здешняя отличается лишь тем, что пропуск на небеса находится в душе, а сюда - в руках.

Владимира михайловича карюка просто по имени или по фамилии как-то и не назовешь. Карюк очень похож на кнурова из "бесприданницы" - того, который выиграл ларису дмитриевну в орлянку. Те же габариты, ухоженная борода, спокойствие. Но душа у карюка отнюдь не "нового русского" конца xix века. До того как в 1989 году владимир михайлович ушел в бизнес, он 25 лет проработал в федеральном ядерном центре. Занимался созданием лазера с ядерной накачкой. Но с тех пор прошло 13 лет, и за это время старый советский научный работник научился воспринимать слово "ученый" как ругательство.

- Это человек, который научился строгать, но не может сделать скамейку. А иногда и другим не дает. Вот сейчас у нас идет классный проект: производство глазных хрусталиков из сверхпрочного полимерного материала, затвердевающего под воздействием света. Для офтальмологических операций. Я в этом ничего не понимаю, полностью доверяю ученым из нижегородского госуниверситета. Вернее, доверял. Создали совместное предприятие, доли разделили так: треть - нам, треть - ученым, треть - команде менеджеров, которая берется развивать проект. Задачей ученых было наладить технологию производства, но как дошло до дела, начались проблемы.

- Характерами не сошлись? или - как это правильно сказать: - межментальные барьеры не смогли преодолеть?

- не будем вдаваться в подробности. Короче, мне пришлось выкупить их долю, причем довольно дорого. Зато сейчас мы уже вышли на стадию активных продаж, 10 тысяч хрусталиков продано.

- Вы ведь тоже когда-то были ученым. Небось теми же болезнями болели. Расскажите, как удалось вылечиться.

- По капле. Вернее, по копейке. Чем больше денег, тем больше ответственности. Бизнес - это большая моральная нагрузка. Постоянно приходится быть честным человеком, а это нелегко.

- Шутите?

- почти нет. Когда начинали, мне уже стукнул 41 год. Скинулись втроем по 150 рублей и создали нечто под названием "бюро инициатив арзамаса". В этом бюро разные люди занимались разными вещами: кто-то шампиньоны выращивал, кто-то кроликов разводил. Но выжил почему-то лишь наш проект, который никак не должен был выжить. Мы замахнулись на изготовление компьютеров. В 1989 году! может, и мы погибли бы вместе с кроликами, если бы не повезло - нижегородский университет заказал платы сразу для 15 "электроник-60". И еще раз повезло - удалось встроиться в систему обеспечения газокомпрессорных станций (гкс) для "газпрома". Эти станции расположены через каждые 100 километров трубопровода. У нас в нижнем был завод "двигатель революции", он один поставлял гкс по всему ссср и соцлагерю. Но там было слабое место - система зажигания. Мы создали компьютерную систему, и она надолго стала нашей тягловой лошадкой. Работали в помещении бывшего городского проката. Сейчас у нас в общей сложности 4500 квадратных метров. Вкладываться в инновации мы начали практически сразу - это была в сущности та же научная деятельность, только с продолжением на рынке. За все это время мы попытались поднять 22 проекта.

- И сколько поднялось?

- треть из них оказались очень удачными. Например, с хрусталиками. Процентов 15 находятся в стадии разработки. Еще четверть - окупили себя и даже приносят прибыль, но не очень большую. Самый яркий пример - с михаилом ивановичем калининым.

- Вы его клонировали?

- всесоюзный староста тут ни при чем. Наш михаил иванович - крупный судовладелец, живет на мальте и неплохо себя чувствует. Он стал основным заказчиком и дистрибьютором разработанной нами системы датчиков, контролирующих состояние корпуса судна. Дело в том, что, когда танкеры с нефтью выходят в открытое море, нагрузка на корпус возрастает. Слышали про "престиж"? будь на борту наша система датчиков, капитан вовремя бы заметил слабину, развернул корабль под другим углом к волне, и катастрофы удалось бы избежать. Этот проект ждало великое будущее, но калинин оказался хитрым человеком. Он оснастил нашей системой свои суда, а потом стал тормозить продажи, чтобы она не попала к конкурентам. Теперь мы продаем ее самостоятельно, но нам не хватает связей в тусовке судовладельцев, продажи идут не так бойко.

- И самое интересное - сколько раз вы прогорели?

- раз 5-6. Я уже точно не помню. Самый яркий пример тоже из судоходства. В этом бизнесе ведь очень много воруют. Особенно на этапе погрузки. Пока кран грузит, предположим, лес, капитан в отдельный отсек закачивает воду. А во время разгрузки он ее выкачивает. Это не русские придумали, это происходит во всем мире. Так вот, группа ученых предложила нам проект "кран". Маленький такой датчик, который устанавливается на стрелу погрузчика и фиксирует, сколько груза перенесено на борт. Но паренек, который занимался этим проектом, не выдержал психологической нагрузки. Ошибся где-то в рассчетах и так расстроился, что уволился. А один раз нас просто кинули наши же менеджеры. Мы профинансировали разработку вплоть до межведомственных испытаний, и тут эти командиры взяли и ушли вместе с проектом. И мы их простили.

- Как простили? а, ну да... Вы же - ангел...

- Просто судиться бесполезно. Достаточно чуть-чуть изменить параметры, и юридически это - уже другая разработка. Ну ушли и ушли. Мы сделали выводы и впредь стали немного по-другому оформлять отношения. Денег у нас достаточно, деньги не главное. И мозгов в россии море. Вот только ума не хватает.

- А мозги и ум разве не одно и то же?

- мозги - это серое вещество. А ум - инструмент. У меня раньше серого вещества было в избытке, а ума не хватало. А теперь наоборот.

- И что из этого хорошо, а что плохо?

- хорошо - это когда тебе 54 года, а младшей дочери 4 месяца. Ну я домой, пожалуй, поеду, жену надо у люльки подменить.

* * *.

ГОсударство лечит бизнес.

Осенью прошлого года минпромнауки разработало "концепцию развития венчурной индустрии в россии". Пока документ находится в стадии публичного обсуждения. В начале этого года доработанный вариант предполагается представить в кабинет министров. Концепция предусматривает:

- создание десяти венчурных фондов "посевного капитала" при непосредственном участии государства, причем фонды эти должны быть двух типов - отраслевые и региональные;

- создание агентств по трансферу технологий (атт) при государственных научных учреждениях, что позволит включить научные центры в бизнес-процесс и избежать споров об интеллектуальной госсобственности. К 2007 году число атт, по замыслу минпромнауки, должно составить от 3 до 5 тыс.;

- Пересмотр налогового режима для малых инновационных предприятий, записанный в виде рекомендации;

- использование фондов ниокр на поддержку малого технологического бизнеса;

- обеспечение ликвидности венчурных инвестиций за счет создания сети биржевых площадок для продажи высокотехнологических компаний;

- создание межведомственного координационного совета по венчурной деятельности;

- реинвестирование доходов от государственной доли в венчурных проектах в другие венчурные проекты;

- проведение просветительской работы в области венчура: создание телепрограммы о венчурном бизнесе, организация курсов для технологических журналистов, программа содействия компаниям, получившим венчурные средства.

* * *.

МИровой венчур.

Модели венчурного инвестирования, принятые в мире, почти всегда предусматривают участие государства. Многообразие схем, впрочем, сводится к двум базовым подходам: либо госструктуры вкладываются напрямую в компании, либо они инвестируют в венчурные фонды. В середине октября в санкт-петербурге на iii всероссийской венчурной ярмарке обсуждались наиболее успешные из мировых моделей. Например, в сша последние восемь лет работает программа господдержки финансирования малого технологического бизнеса - sbir (small business innovation research). Различные ведомства американского правительства в рамках sbir безвозмездно финансируют начальные фазы наукоемких разработок. Единственная надежда чиновников-альтруистов состоит в том, что вложения, сумма которых может достигать $1 млн на проект, вернутся в виде налогов. Полярно противоположный способ вложения денег в венчур использовали израильтяне. Там по инициативе министерства промышленности и торговли израиля десять лет назад была создана программа yozma, капитал которой использовался для создания десяти венчурных фондов. Каждый из отпочковавшихся от государственной yozma фондов имел стартовый капитал $20 млн, $8 млн из которых формировалось за счет средств государства. Остальное вкладывали зарубежные, преимущественно американские и европейские, инвесторы. До 2000 года через венчурные фонды в израиле было привлечено около $7 млрд инвестиций.

* * *.

ПОдняться по "венчурной лестнице" у нас пока почти невозможно.

На мировом венчурном рынке нынешняя россия - глубокая провинция. Восторг от редких достижений заграничных венчурных капиталистов, получающих прибыли до 200% годовых, напоминает начало девяностых годов с его ожиданиями чудес от новой экономики. В действительности степень риска (а любой венчур - это по определению рискованные вложения в некий инновационный бизнес, который не имеет за собой ничего, кроме бизнес-плана) такова, что упомянутые прибыли получает один из неопределенного числа инвесторов. Но шанс стать этим одним у российских венчурных капиталистов исчезающе мал.

Идеальный, очищенный от национальных особенностей, жизненный цикл малой инновационной фирмы выглядит следующим образом. Некая группа людей, имеющая идею и бизнес-план под нее, поднимается на первую ступень - государственных венчурных фондов или университетских лабораторий. Следующий шаг - в объятия бизнес-ангелов, деятельность которых прозрачна и законодательно урегулирована. Еще немного - и инноваторов подхватывает венчурный фонд, и только после этого фирма снимает короткие штанишки, выходя на биржу через ipo (первичное размещение акций) или продаваясь крупной корпорации.

В россии сегодня всерьез не работает ни одна ступенька этой "венчурной лестницы". Венчурные госфонды пока только придуманы (если не считать тех, что действовали в 1995-м под эгидой ебрр и чья работа просто провалилась). О законодательном обеспечении работы бизнес-ангелов речи просто не идет. Отечественные частные венчурные фонды пока не родились, а иностранные всерьез не вошли на рынок. А крупные корпорации не готовы играть роль покупателя раскрученного венчурного проекта: рискованными разработками они занимаются самостоятельно.

Впрочем, следует признать, что некоторая суета на государственном уровне вокруг венчурных инвестиций начала происходить. В конце прошлого года минпромнауки даже разработало проект "концепции развития венчурной индустрии в россии". Базовые идеи этого документа - создание агентств по трансферу технологий (атт) при государственных научных заведениях, открытие десяти новых государственных технологических фондов, изменения в налоговом законодательстве и пропагандистская кампания с целью создания "историй успеха". Правда, разумная идея о создании атт сопровождается невнятной схемой их финансирования: "финансовая поддержка при создании и функционировании агентств в 2003 году может быть осуществлена министерствами, ведомствами, местными органами власти и государственными научно-техническими фондами из имеющихся у них возможностей". С изменениями налогового законодательства, которые могли бы стимулировать развитие венчурных фондов и деятельность бизнес-ангелов, все понятно: власть уже объяснила, что налоги снижать больше некуда.

Проблемы могут возникнуть даже в том случае, если преследуются самые благие цели. Государственные инвесторы с высокой степенью вероятности могут неверно оценить ситуацию, выбрав для вложений неперспективные отрасли. В венчурном мире тенденции меняются быстро, а госслужащие всего мира славятся нерасторопностью.

Елена загородняя. //Источник информации: известия //дата источника: 15.01.2003