Почему бы не помечтать? тем более что открывшаяся на прошлой неделе в тюменском музее изобразительных искусств выставка "руке и кисти волны подчинив" чудесно к этому располагает.

Официального открытия не было. Во-первых, выставка невелика - всего-то картин двадцать. И ни к какой особенной дате она не приурочена. И художникам, создателям морских пейзажей, давно все равно, видит ли их кто да и цел ли еще этот мир... Просто выставка из фондов музея - работы, которые годами хранятся в запасниках, потому что в основной, постоянной, экспозиции для них не нашлось места. Стен, как ни крути, всегда меньше, чем того, что хотелось бы на них развесить... Такой вот музейный "закон мерфи".

Единственный выход - временные тематические выставки, подобные этой. Или, например, прошедшей в марте прошлого года выставке "милый образ твой".

Автор нынешней, морской, экспозиции искусствовед музея ирина яблокова признается, что сама "неравнодушна к морю".

Будь иначе, стоило бы удивиться - ведь эта выставка в плане не значилась, и принуждать себя делать лишнюю работу не было никакой необходимости. Вышло так, что в отделе пропаганды "прозондировали" почву, убедились, что тема для народа завлекательная. И вот посреди зимы в нашем глухом сухопутье вздыбились бирюзовые волны южных морей, понеслись навстречу горизонту грациозные парусники...

Не секрет, что просто так, культурно скоротать свободное время, в музей отправляются разве что самые отъявленные интеллигенты да всякий приезжий люд. Большинство посетителей приводят "строем" - из школ и других учебных заведений, из кружков и клубов по интересам, буде те интересы близки теме выставки.

Ну, индивидуумы, готовые вздыхать о море, отыщутся где угодно, хоть в пустыне. Есть в человеческом организме такой "морской" ген, который может дремать поколения, а потом возьмет и выскочит. Сорвет своего обладателя с насиженного места и погонит далеко-далеко, на самый край земли, мокрый и соленый... Или хотя бы до ближайшего водоема.

И в тюмени тоже обнаружились не просто заинтересованные люди, но целые заинтересованные организации. Тюменское речное училище даже поделилось специфическими экспонатами из собственного музея. Скаутский центр, живущий сейчас в здании речного пароходства, тоже предоставил кое-какие вещицы - летом скауты любят погонять под парусами по андреевскому озеру... Ну и краеведческий музей заглянул в свои запасники.

В результате к романтическим живописным образам добавились совершенно материальные, но не менее романтические для наших краев корабельные принадлежности - штурвал, якорь, рында... Причудливые ракушки... Модели парусников, создание которых требует не меньшего мастерства, чем строительство настоящих больших судов...

Этот прием стали использовать недавно - дополняющие художественную экспозицию предметы способны живо передать дух эпохи, атмосферу среды, места или даже природной стихии... Изображение, даже гениально выполненное, - условно, а положенная рядом вещица просится в руки и будто кричит: "все правда. Смотри, верь - я есть!".

Где крутили тот штурвал и куда бросали тот якорь, доподлинно неизвестно. Это, по идее, и неважно. Хотя... Включите воображение! быть может, то был "весь черный, с блестящей полоской вокруг, необыкновенно стройный, изящный и красивый со своими чуть-чуть наклоненными назад тремя высокими мачтами военный четырехпушечный клипер "ястреб"... Благодаря зыби клипер тихо и равномерно покачивался, то поклевывая острым носом и купая штаги в воде, то опускаясь подзором своей круглой кормы.".

НЕт, навряд ли, конечно. Ведь "ястреб" плескался в хмурых водах "неприветливого острова сахалин" в ноябре 186энного года, и не на самом деле, а на страницах одного из морских рассказов константина станюковича, русского писателя теперь уже позапрошлого века, который "подчинял волны" не кистью, а словом. Именно морские рассказы сделали его знаменитым...

Но для успеха мало одного воображения и таланта, мало одной платонической любви к морю... Море - слишком зыбкая стихия, чтобы постичь его, не видя, не ощущая ежеминутно хотя бы сколько-нибудь продолжительное время... Тот же станюкович вырос у моря, при отце-адмирале, учился в морском корпусе, даже совершил трехгодичное кругосветное плавание, прежде чем решился выйти в отставку и заняться тем, к чему чувствовал большее призвание, - литературой.

Похожая судьба и у алексея петровича боголюбова, известного художника-мариниста, несколько работ которого представлено на выставке. Он оставил карьеру морского офицера, обнаружив в себе склонность к живописи. Учился в петербургской академии художеств. Позже состоял при главном морском штабе и даже был направлен на крымскую войну... В качестве художника, разумеется. Чтобы снять виды морских сражений.

Посетители музея могут убедиться, что с этим заданием боголюбов справился прекрасно. Потому что кроме трех живописных работ, увековечивших, кстати, моря и берега трех европейских стран - италии, франции и голландии, - на выставке представлены еще и шесть его графических листов.

Это литографии из выполненной боголюбовым альбомной серии 1853 года "изображение действий черноморского флота против турок". Фотографически точное, очень детальное изображение.

Было ли это опасно? наверняка - да. Ядро с вражеского корабля не станет разбирать, кто перед ним, - солдат или художник...

"Действия против..." - Может, это просто старинный речевой оборот. Но от него возникает ощущение, что русский флот только и делал, что бил турок, а сам бит не бывал... Увы, так не всегда выходило. Вот "фрегат "флора", атакованный тремя турецкими пароходами у берегов пицунды"... Чем-то все закончится?

скажем сразу, умница "флора" справилась, устояла, чем снискала себе славу. Но участь ее в итоге оказалась незавидной.

"Флору" с шестью другими кораблями, среди которых были не менее героические, затопили в гавани севастополя в сентябре 1854 года, дабы не позволить союзникам турок, англичанам, атаковать город с моря. Можно ли было без этого обойтись?

затопить решили старые парусники, стопушечные, "громоздкие суда, неспособные к собственным движениям без силы ветра", которые доставили на место казни с помощью пароходов- буксиров.

"Хотя и старые, они, как крепость на якорях, могли бы еще быть грозными для эскадры союзников, достойно завершить свое боевое прошлое. Огромный корабль "три святителя", поставленный в середине других судов, сражался при синопе;

фрегат "флора" незадолго перед тем отбился в открытом море во время штиля от напавших на него трех турецких паровых фрегатов...

"Флора" держалась на воде до восьми часов, потом, покачиваясь и вздрагивая всем корпусом, точно от холода или боли, медленно скрылась в водяной могиле.".

А "Три святителя" пришлось расстрелять из пушек, сам он, даже наглотавшись воды, которая заливалась внутрь через специально проделанные в корпусе бреши, тонуть отказывался.

Эта словесная картина нарисована другим писателем, сергеем сергеевым-ценским, который, впрочем, писал свою "севастопольскую страду" не о море, а о войне... Вряд ли из штаба захотели прислать художника, чтобы в красках отобразить столь прискорбное зрелище. Увы, это был не последний раз, когда черноморскому флоту доставалось не от врагов, а от своих же, - и топили его, и делили...

Есть на выставке работа, сделанная во времена, когда флот в россии только создавался. Это гравюра француза мориса баккуа "морская баталия у мыса гангут". Вид сражения, произошедшего в 1714 году в ходе северной войны. Гравюру эту, между прочим, заказал баккуа сам петр i, который, как известно, прорубил не только окно в европу, но и широкий фарватер к стратегически важным морям. В частности посредством той самой баталии, которую изображает самая ранняя в экспозиции работа.

"Это резцовая гравюра, - поясняет ирина яблокова. - На металлическом листе вырезался рисунок, с него делались оттиски. Можно было сделать большое количество таких оттисков, и это особенно нравилось петру, желавшему изобразить в подобных листах все битвы и свершения, все, чего добился он сам и его государство, - чтобы другие жители страны могли увидеть это. И появлялись вот такие виды - виды городов, виды сражений. Причем этот пейзаж можно скорее назвать схемой или планом сражения - художник будто поднимается ввысь и пишет весь этот вид как бы с высоты птичьего полета. Здесь можно охватить взглядом огромное пространство...".

И Все это пространство составлено из мельчайших, тонко выписанных деталек. "Будь то кораблик, изгиб волны, дымы от залпов... Все настолько тщательно, что просто восхищаешься.".

ВПрочем оставим поля и моря сражений. Вот совершенно мирная картина ивана константиновича айвазовского "флот в виду севастополя". Корабли у него, правда, тоже военные, но они ни с кем не сражаются, идут себе колонной по спокойному светлому морю... Вы никогда не задумывались, что штиль - редкое состояние на картинах айвазовского? я, признаюсь, тоже. Но верно, что одно только имя - айвазовский - вызывает в сознании образы штормящего моря, суровой бурной стихии, для которой и человек, и корабль что щепка... В щепки и разобьется.

"Морскую стихию айвазовский сравнивал с житейским морем, - говорит ирина яблокова. - И те кораблики, которые у айвазовского терпят крушение, которые море бросает из стороны в сторону, это ни что иное, как символ человеческой судьбы, жизни, в круговороте житейских передряг.".

ВОобще-то, у тюменского музея изобразительных искусств три картины айвазовского, и на двух других как раз штормит. Их на выставке нет, но ничего страшного, ведь эти картины входят в постоянную экспозицию "русское искусство viii - начала xx веков", которая располагается на первом этаже. Билет-то, который годен для всех музейных залов, покупать все равно внизу...

"Вокруг, на видимое глазом пространство, океан словно весь кипел в белой пене, представляя собой взрытую холмистую поверхность волн, несущихся, казалось, с бешеной силой и с шумом разбивающихся одна о другую своими седыми гребнями. Но кажущиеся вдали небольшими холмами, эти валы вблизи преображаются в высокие водяные горы, среди которых то опускаясь в лощину, образуемую двумя валами, то поднимаясь на гребень, идет маленький черный корвет со своими почти оголенными мачтами, со спущенными стеньгами, встречая приближение шторма в бейдевинд, под марселями в четыре рифа.".

БР-р-р... Тем, кому доводилось быть в море хотя бы не в шторм, а в сколько-нибудь сильное волнение, достаточно лишь чуть напрячь память, чтобы позеленеть от жути при этом описании.

И уж можно не сомневаться, что станюковичу не понадобилось много выдумывать. Наверняка он хоть раз пережил такой шторм...

И айвазовский, как человек живущий у моря, наверняка повидал множество штормов. Считается, он обладал феноменальной памятью и просто запоминал морские состояния, а потом, в мастерской, когда приходило вдохновение, извлекал из кладовой мозга... И готов шедевр?

"это была настолько крупная вдохновенная фигура... Он своим воодушевлением и своей творческой энергией буквально заражал всех художников, которые окружали его. Поэтому его считают учителем все маринисты - и тот же боголюбов, и тот же лагорио, и николай дубовской, - все подверглись его влиянию...".

ЛЕв лагорио - "тот же", потому что одна из его работ, картина "в финском заливе", как раз есть в музее и выставлена рядом с произведением учителя. А вот дубовского, тоже известного мариниста, нет...

Умея запоминать, айвазовский полагал, что изобразить море с натуры невозможно. "Как изобразить прибой или изгиб волны?

как передать брызги и эти ощущения?.." Их можно только сфантазировать, разыграть по памяти...

Может, он и прав. Но художник руфин гаврилович судковский рисовал море именно с натуры, и при этом "его пейзажи по высоким живописным качествам сравнивают с работами айвазовского". Но даже десятой части славы айвазовского ему, увы, не досталось.

На выставке есть небольшая картина судковского "море ночью". Краски будто светятся...

"Очень интересный художник, забытый и малоизвестный, - рассказывает ирина яблокова. - Он родился в городе очакове в семье священника, и его с детских лет готовили к духовному сану. Он учился в духовной семинарии, закончил ее, но, почувствовав в себе талант к живописи, отказался от сана церковнослужителя.

Судковский отправляется в петербург, поступает в академию художеств, начинает учиться... Но поскольку был он достаточно беден, а состояние здоровья не позволяло ему находиться в таком сыром городе, как петербург, он, проучившись только очень короткое время, возвращается в очаков. Затем опять, скопив денег, едет в петербург, чтобы все-таки учиться живописи профессионально, но опять средства поджимают, и он вынужден вернуться на родину в очаков.

И учится сам, у природы. Он жил у моря, видел его постоянно, в разное время, в разных состояниях, настроениях и учился у него.".

ЧТо ж, не всем везет одинаково... Не каждое имя становится знаменитым, тем более эталонным. С айвазовским сравнивали, у него учились. Сам он учился у максима никифоровича воробьева, которого ирина яблокова называет "одним из лучших живописцев первой половины xix века".

Картина воробьева, которой могут полюбоваться тюменцы, называется "смирна". Это турецкий город, в котором художник побывал в начале двадцатых годов девятнадцатого века, путешествуя "с дипломатом дашковым по странам восточного средиземноморья с целью снять виды тех городов, которые встретятся на пути.".

ПРаво слово, занимательной была жизнь художника до изобретения фотографии. То на войну пошлют, то в дипломатический вояж со шпионским привкусом по экзотическим заграницам... Впрочем, это-то задание было благодатным. Оказаться на востоке, "в крае загадочном, чудесном и незнакомом европейцам"...

И вот перед нами - подернутый дымкой знойного тумана необычайный город смирна, его купола и башни: и, конечно, его гавань. "Воробьев славился не только как пейзажист, но и как морской художник, и он не смог обойтись в этой картине без морского пейзажа - мы видим корабли, лодочки, гребные суда и суденышки...".

ВОт пейзаж "грот на берегу моря" - творение одного из братьев черницовых, которые тоже учились у воробьева.

"Никанор и григорий черницовы любили путешествовать и изъездили буквально всю россию. Побывали в крыму, на кавказе, были за границей. "Грот на берегу моря" никанор черницов как раз и написал во время путешествия по крыму.

Очень характерный пейзаж для романтической эпохи начала xix века, когда изображались вот такие гроты или заброшенные пустынные морские уголки, скалистые берега.".

СОбственно, это почти все.

Есть небольшая, но красивая (то есть: и красивая) картина василия трескина "итальянский пейзаж с рыбаками". Об этом художнике известно совсем мало. Только что в пятидесятые годы девятнадцатого столетия он учился в московском училище живописи, ваяния и зодчества, а в 1856 году от петербургской академии художеств получил звание неклассного художника по пейзажной живописи.

"Этот его замечательный пейзаж написан в 1860 году, но исполнен в манере первой половины xix века - можно вспомнить картины сильвестра щедрина, ранние работы айвазовского, где изображены тихие заводи, спокойное море...".

ЕЩе есть "берег черного моря" федорова-керченского, который тоже любил шторма и жил, по-видимому, в керчи. Точно это неизвестно, но не зря же его прозвали керченским... Есть "мыс аю-даг" ил.А.Вельца. И модель памятника адмиралу лазареву в севастополе. Его автор скульптор пименов таких маленьких, камерных скульптур не ваял, он был монументалист. Но, естественно, делал модели, и это - одна из них. А сам памятник был установлен в 1853 году.

Теперь все.

Тут же, на выставке можно посмотреть видеофильм, посвященный айвазовскому. А малолетних посетителей, которых предвидится большинство, ждет не только экскурсия, но и игры, встречи со сведущими в морском деле людьми и даже возможность поупражняться в вязании настоящих морских узлов. И еще много чего интересного...

Выставка будет работать до конца февраля. Приходите, поглядите. Кстати, штурвал можно потрогать, в рынду можно ударить... Ирина яблокова уверяет, что это разрешается. А она уж знает.

Кира калинина.