моему собеседнику не больше тридцати. Волевое мужское лицо, немного изможденный вид. Все, чего он хочет - быть выслушанным. Все, чего добивается - элементарной справедливости. А как иначе? ведь те, кто уполномочен народом казнить и миловать, должны священнодействовать по закону и совести. В конце концов они такие, как мы, они живут на деньги налогоплательщиков. На наши деньги. Иначе все, что называется государством, не что иное, как стальной прут по переламыванию хребтов. По искалечиванию судеб. И все, на чем держится его замысловатый механизм, это бесконечный страх и ложь.

Одним словом, вы отправляетесь утром на работу, а через час на вас уже накидывают стальные браслеты и помещают в камеру предварительного заключения. Вам предъявляют обвинение, о котором вы и слыхом не слыхивали. На вас заводят уголовное дело и называют преступником. Это только завязка. "Чтобы хоть в чем-то разобраться, - добавляет мой собеседник, - нужно вернуться в тот безмятежный год, когда все только начиналось".

Человек - кузнец своего счастья... Или несчастья?

"вообще-то, я моряк, - рассказывает олег, - ходил в загранку, неплохо зарабатывал. К 25 годам приобрел машину, приватизировал собственное жилье. Так сказать, вкалывал не щадя живота, честно взбираясь на вершину житейского благополучия. Все шло неплохо. Тем более, что в один прекрасный день встретил свою судьбу, как оказалось позже, злосчастную. Моя первая супруга была молодая симпатичная девушка без комплексов. Про таких говорят - современная. Тогда она училась в профессионально-техническом училище. Но сами знаете - перспективы у таких заведений порой весьма туманны. По злой иронии судьбы чуть позже именно я сыграл не последнюю роль в устройстве своей молодой супруги в милицию. У нас к той поре образовалась семья: жена впоследствии стала младшим следователем и, работая в органах, училась еще в высшей школе милиции, я продолжал ходить в море.

Но время шло, и меня стали одолевать предчувствия: что-то неладное происходит в нашей совместной жизни. Приходил с рейса и понимал, что близкие что-то скрывают и чего-то недоговаривают по поводу моей симпатичной, но слабой половины. Я никого не винил, но понял одно - чтобы сохранить семью, с морем нужно завязывать. Тем, кто ходил в плавание, эта истина ясна без расшифровки. Так в одночасье я сменил корабль на шоферскую баранку. Пустился колесить по местным дорогам в поисках постоянного заработка и ожидая, что климат нашей небольшой ячейки на глазах начнет улучшаться. Но тщетно. С женой мы стали часто ссориться, особенно, когда я перевез ее в свою квартиру, с каждым днем она делалась все более недовольной, скандалила по пустякам, говорила, что я ничего не зарабатываю. Я не выдерживал и отвечал ей той же монетой. Потом возник крупный денежный долг, его нужно был о возвращать, и жена предложила продать ее матери по минимальной цене квартиру. Так мы, мол, двух зайцев убьем, и деньги вернем, и жить будем там же, разве что жилплощадь будет официально считаться не нашей. Мы оба выписались, рассчитались с кредиторами и оформили квартиру на ее маму. Но час от часу не лучше - наши личные отношения зашли в окончательный тупик. В какой-то момент мы оба стали осознавать - единственное, что нас может примирить, - это развод. Но все-таки на развод жена подала несколько неожиданно, самоуверенно заявив, что оставит меня без штанов. А если и попытаюсь оспаривать "законную половину добра", то пожалею на всю оставшуюся жизнь, и добавила: "не забывай, где я работаю".

Время кидать камни.

Прошло достаточное количество времени. Мы развелись. От этого мероприятия на душе остался неприятный осадок. Я давно съехал. Единственное, что не получалось, это забрать со своей бывшей квартиры свои вещи: то некуда было, то времени не хватало, а то - настроения. Осенью 96 года я встретил женщину, которую полюбил и которая стала моей женой и самым близким моим другом. В один прекрасный день я заехал на своей машине, открыл своими ключами дверь бывшего семейного очага и забрал свое личное оставшееся барахло, которого, замечу, в три раза стало меньше. Это случилось осенью 1996 года. А 17 апреля 1997 года прямо на работу за мной примчался милицейский наряд. Меня арестовали как закоренелого преступника с надеванием наручников и прочим профессиональным цинизмом. Интересный факт, что в числе исполнителей захвата был один мой старый знакомый. От прежних приятельских отношений и след простыл. Это был совершенно другой человек, глядевший на меня, как на материал, который нужно довести до кондиции. Через полчаса я оказался в кабинете следователя - это была 25-летняя девушка, подруга моей первой жены. Мне вменялось воровство вещей. Мягко говоря, она вела себя по-хамски, и я понял, что относительно моего дела она все давно уже решила. Требовала подписать какие-то бумаги. Я отказался и попросил адвоката. Меня отправили в кпз. На третьи сутки вновь накидывают наручники, сажают в машину и везут к моему гаражу. Без всякой санкции, взламывают его трактором и проводят обыск. К общему сожалению сотрудников, мифических краденых вещей в нем не находят. Тогда раздраженная "барышня-следователь" отправляется со мной к прокурору, где целый час кряду пылко доказывает, насколько я опасный злодей и преступник. Прокурор, уверовав в эту формулировку, произносит при мне суровым тоном, что я особо опасный субъект и самое верное, что можно сделать - это изолировать меня от общества. В тот же день я оказываюсь в тюрьме на бутово, в камере под номером 41, где вместо двадцати положенных человек, сидят 48. Описывать тюрьму, этот кромешный ад, нет смысла. Я думаю, что те, кто меня туда упек, все верно рассчитали. Заключенные не прощают тех, у кого близкие или родственники работаю т в милиции. Жизнь человеческая в том мире, куда я попал, не стоит и гроша ломанного. Помимо бывшей жены у меня и брат милиционер. А информация такого рода просачивается в застенки со скоростью света. Но фортуна мне улыбнулась. Я встретил в камере школьного знакомого, который имел большой авторитет среди зк, его слово много значило. Он разобрался в моем деле и реально помог уцелеть. Так что худо-бедно, я пережил тюремное бытие и остался жив. Другое дело, что я сильно заболел, а проситься на осмотр к врачу довольно опасно, ведь сокамерники могут заподозрить в чем угодно, к примеру, в стукачестве, и тогда пиши пропало. К тому времени моя вторая жен а и все близкие и родственники принимали активное участие в моем освобождении и прилагали все силы для разрешения этого несправедливого приговора. К счастью, мое дело перешло к честному, порядочному следователю, и он вынес резолюцию: "за отсутствием состава преступления выпустить под подписку о невыезде, а дело отправить на доследование". Так я оказался на свободе.

В поисках справедливости.

С тех пор, как меня выпустили, минул год и три месяца. Обвинения с меня так и не сняли. За это время сменилось шесть следователей, которые брались за мое дело. Я подозреваю, что многие из них понимают, что правда на моей стороне. Но признать это органы не могут, ведь тогда нужно признать свою некомпетентность и незаконность действий. Прокурор, который со мной так немилосердно обошелся, откровенно намекает мне отступиться от этого дела. В последнее время в мой адрес участились угрозы от незнакомых людей. Вот уже скоро год, как арестовали машину, сначала ее поставили на штрафную площадку, пояснив, что, мол, что-то с номером не то. А теперь для того , чтобы заполучить свой автомобиль обратно, я должен заплатить гаи более двухсот тысяч рублей за пользование стоянкой, притом без права пользования этой машиной. Единственный, кто серьезно занялся этим делом и считает меня не виновным, - это депутат горсовета рк валерий петрович торлопов. Он называет данный случай уникальным, ибо закон нарушался откровенно и грубо. Но, повторяю, соглашаться с моей правотой никто из ответственных лиц не собирается, ведь тогда придется платить за моральный и материальный ущерб. Замечу, что один день незаконного ареста равен 216-ти минимальным оплатам труда. А один день незаконной подписки о невыезде - 7-ми минимальным окладам. Эти цифры хорошо известны и в правоохранительных органах. Параллельно я веду гражданское разбирательство по своей бывшей квартире, только для того, что если суд признает правду за мной, уголовное дело автоматически нивелируется.

Хочу сказать, что первую мою супругу из органов уволили. В формулировке приказа значится: "нарушение контракта". Но по сути, она погорела на махинациях с деньгами. Удивил меня иной факт: она ловко устроилась в милицию соседнего города и продолжает учиться на следователя в сыктывкаре. Как будто ничего и не произошло. Я думаю, что еще очень много невиновных людей хлебнут лиха, встретившись с новоиспеченным следователем в ее кабинете, если у последних нечем будет откупиться. Человек, лишенный элементарной нравственной основы и пекущийся только о своих интересах, в руках у которого конкретная власть, вверенная государством, - опасен.

Эпилог.

Многие говорят: если хоть раз попался на крючок защитников порядка и законности, то метка, все одно, на века останется, а виновен или не виновен - это понятие вторичное. А будешь идти против течения, только разозлишь нашу достославную милицию и очередную беду накликаешь. Они всегда найдут, за что еще раз покарать, у них вся сила в руках. Так что же тогда получается, что кумовство, связи, хорошие знакомства и круговая порука, личные эмоции сотрудников, амбиции крупных чинов - это и есть истинная законность, ради которой вершится суд над людьми? не знаю, как всегда, но в моем случае получилось именно так.

Владимир кузовлев.