У нас скоро зима. Это совсем не значит, что на всей планете все моря покроются льдом и до июля нигде не найти проруби с теплой водой.

Если вы думаете, что первым дайвером был жак-ив кусто, то немилосердно заблуждаетесь. В действительности же первым дайвером был наш с вами известный соотечественник - писатель максим, понимаешь, горький. Пьеса "на дне" посвящена, как вы теперь догадываетесь, истинным любителям морских глубин. Аквалангисты перечитывают его перед каждым погружением и задают друг другу вопросы по содержанию. Не можешь ответить - не пустят нырять. Таковы суровые правила дайверов.

Первое погружение.

Утром на борту турецкой яхты "роксалана" экстремальный директор московского "экстрим-клуба" олег раздал листочки. Обычные такие беленькие листочки с черненькими буковками. "Декларация об ответственности" называется.

"Подписывайте", - скомандовал экстремальный директор. Умные люди подписали не читая. Меня же черт дернул поинтересоваться содержанием. Лучше бы я этого не делала! мало того что пришлось вспомнить свой цвет глаз, рост и вес, так еще и сообщить номер телефона, по которому друзья-дайверы позвонят в случае моей гибели. Смахнув скупую журналистскую слезу, я четким почерком начертала телефон родной редакции. Да еще и поставила подпись под обещанием снять с инструкторов и руководителей тура ответственность за мою жизнь.

Из оцепенения и радужных мечтаний о пышных похоронах меня безжалостно вывел экстремальный директор. "Снаряжение собрала? живо собирайся, не то останешься на корабле!" - отрезал олег и для убедительности замахнулся ластой, хотя, может, мне это и привиделось. Перспектива быть отшлепанной ластами меня не прельщала, и, вздохнув, я отправилась надевать гидрокостюм.

Экстремальному олегу досталась самая сложная группа: взбалмошная журналистка, старательная антонина, тринадцатилетний сережа и двенадцатилетняя галина, она же принцесса. Причем трое последних, как вы понимаете, доставили все вместе меньше хлопот инструктору, чем одна репортерка. Пожалуй, мне для экстрем-директора тоже нужно было составить "декларацию об ответственности", в которой бы оговаривалось, что инструктор не вправе предъявить претензии к редакции за физический и моральный ущерб, принесенный истеричной журналисткой.

На солнце мне было жарко. В воде - холодно. Грузовой пояс слишком тяжелый. Регулятор пахнет резиной. В маску попадает вода. Ласты шевелятся плохо. И вообще, нырять страшно! чистосердечно пообещав, что я никогда не опущу лицо в воду, я выпустила воздух из жилета. Под водой было мутновато. Рядом мельтешило ужасное подводное лицо инструктора в маске, пускающего пузыри.

Поразмыслив, что я, должно быть, выгляжу намного эстетичнее (мои волосы, как морские водоросли, красиво развевались вокруг меня), я обратила внимание на местных обитателей. Среди них можно было различить другую группу аквалангистов, которые зачем-то вынимали регуляторы изо рта, и пару мелких рыбешек. В нескольких метрах от меня плавала стайка блестящих рыб, но их было видно плохо. Чтобы получше рассмотреть блестящую компанию, я покрепче схватила инструктора за руку (чтобы не вырвался) и, отчаянно молотя ластами, потащила его вглубь. Инструктору при исполнении ничего не оставалось делать, нежели послушно плыть со мной. Они такие красивые, эти красно-бело-синие рыбы! как российский флаг. Хотелось поймать за хвост хотя бы одну, но тогда бы выскользнул инструктор (вещь под водой необходимая).

Другой рукой я придерживала регулятор. Зачем? очень хотелось обсудить поведение рыб, и я готова была открыть рот. Внимательный олег жестом спросил меня: "все о'кей (сложенные буквой "о" большой и указательный пальцы)?" - "проблема!" - ответила я, пошевелив открытой кистью.

"Всплывай!" - скомандовал олег. "Ну, что случилось?" - беспокойно спросил он на поверхности. "Мне немедленно нужно с тобой поговорить о рыбах! - честно призналась я. - А в воде это делать неудобно". - "И за этим ты вытащила меня с глубины четырех с половиной метров?" - у него глаза почему-то стали больше, чем стекла в маске. "Ну конечно, почему же еще".

Позже мне поведали страшную тайну о том, почему мужчины терпимее относятся к женщинам под водой. Потому что мы там молчим!

пещерные странствия.

Дайверские старики, победно взмахнув гидросмокингами и ластами, уплыли в пещеру на три острова. Вход в нее под водой на глубине девяти и тридцати метров. Пещера затоплена не полностью. Можно снять маску и получше рассмотреть эротические красновато-желтые сталактиты и сталагмиты. (Вот почему меня с собой не взяли!) или поприветствовать фиолетовую актинию (то ли растение, то ли животное). Или поздороваться за клешню с угрюмым крабом.

Но это развлечение для дайверских стариков. Наша компания дайверских чайников решила устроить свое путешествие на три острова. Разглядев с яхты какой-то грот, мы захотели получше его изучить. Но одним изучать было страшно. Поэтому, отправляясь в грот, взяли с собой главную жертву - петровича. Он поплыл первым. Мы с сережей и принцессой - за ним. Все видели, как петрович вошел в грот... И исчез. Испарился. Мы его искали под камнями, за камнями. На потолке. Нет петровича. За неимением других жертв мы принялись изучать рогатых коричневых улиток. Длиною с ладонь. Мохнатых водяных червяков. Длиною с две ладони. Блестящую подводную змею. Длиною с три ладони. Сережа поведал нам с принцессой о том, что водяные змеи - самые ядовитые и опасные. И ее нужно прогнать. Принцесса не знала, как правильно прогоняют змей. Я, может, в школе учила, но уже забыла, куда именно их прогонять. Сережа, поскольку он был единственным мужчиной в нашей компании, отважно взял эту серьезную задачу на себя. Вооружившись палкой, он яростно ткнул змею в спину. Потом в хвост. Потом в голову. Змея не двигалась.

"Мертвая уже, наверное!" - догадались мы и сунули лица в масках в воду. Смеяться мы вылезли обратно. Змея оказалась трещиной в камне. На яхту мы возвращались довольные и гордые. Еще бы! затыкали змею палкой до такой степени, что она превратилась в трещину. Жертвенный петрович уже лежал на корабле. На петровича кто-то наслал стаю каких-то насекомых. Нечего было от нас убегать! пусть теперь валяется на палубе весь в мази и дурно пахнущий.

Письмо редактору.

Далекоуважаемый наиглавнейший в мире редактор! спаси меня! я заболеваю морской болезнью с иностранным названием "дайвинг". Говорят, от нее еще не изобретены лекарства. Наш корабль плывет по соленым средиземным водам.

Команда пьет ром и периодически ныряет. Турецкое солнышко медленно, но верно высушивает буйные русские головушки. У меня проблемы. Плохо дышу под водой носом. Морские привидения освещены неважно и потому пугают еще страшней. Здесь нет подводных магазинов, что негативно влияет на культурный досуг местных дайверш. С этим надо как-то бороться, но еще не знаю, как именно. Под водой очень неудобно плакать. Поэтому я ныряю неглубоко и часто всплываю. На дайверов охотятся шипованные морские ежи. Дайвер саша стукнул его нечаянно пяткой. Колючки вытаскивали два дня с ромовой анестезией. Но пятка все равно до сих пор напоминает подушку для иголок. Грозный экстремальный инструктор перед каждым погружением тычет сашиной шипованной пяткой в наши чайниковские носики и говорит: "так будет с каждым, кто от меня уплывет". И вообще он суров. Даже таскать рыб за хвосты не дозволяет.

Потому что мы гости в подводном мире. Продвинутый дайвер петрович не велит ничего носить под воду. Даже диктофон. Под предлогом, что я его забуду на дне. А хороший аквалангист не оставляет в воде ничего, кроме пузырьков от дыхания. Экстремальные инструкторы заставляют нас под водой снимать маску и выплевывать регулятор. А еще - раздеваться. Снимать с себя жилет с аквалангом. И нырять потом за ним. Саша и рома поддались на эту провокацию, и инструкторы выдали им карточки дайверов. Продвинутый дайвер валера надавал ластой по морде метровому осьминогу. Теперь он поглаживает щупальцем посиневшую щеку, плавает грустный. Экстремал петрович постоянно меня обижает. Он не хочет плавать со мной за ласту и говорит, что слова не имеют значения. Я огорчаюсь и плачу. Бестолковый петрович то и дело меня спрашивает: "кто ты?" - "фантазерка", - отвечаю.

Мы с виталием уходим плавать. Каждое наше движение повторяет фосфоресцирующий планктон. Со стороны плавание в ночном море напоминает полет бриллиантовых мотыльков. Сознавая, что мы очень красивые, уходим спать. Предварительно сдвинув бокалы и произнеся любимый дайверский тост: "чтоб не закесонило!". Довожу до вашего сведения, далекоуважаемый редактор, что кессонная болезнь связана с резким всплытием, когда возникает перенасыщение азота в организме (в просторечьи - "закипание крови"). Дабы избежать сих ощущений, подниматься нужно легостопом. Чем наши дайверы и занимались.

Спаси меня, редактор! за какие-то неведомые мне прегрешения злобный дайвер валера обозвал меня светкой-релаксом. Теперь ужасное прозвище прочно прилепилось ко мне. Бороться с этим можно двумя путями: либо перебить всех по одиночке, пока дайверы спят, либо сбежать с корабля. Я выбираю второй вариант исключительно в целях врожденной гуманности, а не из-за трудности в исполнении первого. Далекоуважаемый редактор! забери меня отсюда поскорее, иначе за здоровье команды я не отвечаю.

Последнее погружение.

"Поплавай со мной за ручку! - прошу петровича. - Мне одной страшно". - "Там, где самые большие страхи, там самые большие прорывы", - философски замечает петрович и исчезает в морской пучине. "Зараза экстремальная!" - ругаюсь я и иду искать олега. Нашла. "Поплавай со мной за ласту! - прошу более сговорчивого экстремального директора. - Только я буду бояться!" бояться я умею лучше всех в мире. Подобный профессионализм достигается упорными ежедневными тренировками. Поскольку под водой мне разговаривать строго-настрого было запрещено, пришлось страх выражать следующим образом.

Я обеими руками сжимала олегу предплечье. Вырваться у него не было никаких шансов. При этом я старательно выпучивала глаза и неотрывно смотрела в маску инструктора, гипнотизируя его. Он был настроен решительно и, методично шевеля волосами на голове, сдувал мне воздух из жилета. Мы погружались. Гипнотизировать инструктора мешал вездесущий петрович, который плыл под нами и пускал пузыри прямо мне на ласты. Подобное наглое поведение петровича не было одобрено даже рыбами. Одна желто-зеленая феминистка настолько прониклась ко мне симпатией, что вдарила хвостом по регулятору очень исполнительного экстремального директора. Оскорбленный петрович уплыл в сторону, а мы с феминисткой победно стали погружаться глубже. Не отпуская олега, конечно. Сколько можно любоваться на подводного инструктора?

правильно, минуты две, потом он надоедает. Поэтому следует отпустить его предплечье, оставив на нем памятный синяк, и взять его за кисть (чтобы не улизнул). Погружались мы вечером. Дневные рыбы уже улеглись спать. Появились нарядные ночные экземпляры. Их поведение отличалось некоторой фривольностью - усиленным повиливанием хвостом. И тут я увидела инопланетянина. Он завис в невесомости в позе эмбриона. Фиолетовая голова в наростах разной величины прижата к острым коленям. Скафандр фосфоресцирует.

"Смотри, - показываю олегу, - инопланетянин!" поплыли знакомиться. Инструктор согласно закивал. При ближайшем рассмотрении инопланетное существо превратилось в земного пирата, обпившегося рома и уснувшего под водой. Его бандан колыхался, а черная повязка готова была сорваться с единственного глаза. "Смотри, какой миленький, - показываю олегу. - Давай возьмем его с собой. Я буду играть с ним в нарды". Инструктор опять закивал, но как-то вяло и неубедительно. Тащить его за собой к пирату было все сложнее. Не знаю, то ли олег сопротивлялся, то ли его течением относило. При детальном рассмотрении пират превратился в огромный цветок.

Преломление света, понимаешь. Фиолетовые соцветия тянули ко мне фосфоресцирующие лепестки. Длинные стебли обнимали друг друга. Подводное чудо излучало сияние. Размером цветок был немного меньше меня. Вокруг него шальная стая рыб исполняла неведомый магический танец. Только я собралась принять в нем участие и отпустить инструктора на все четыре подводные стороны, как он показал: всплываем. Я ответила ему "дулей". Такого знака нет в языке дайверов, но, думаю, олег меня понял. Потому что он сложил брови "домиком" и погрозил мне пальцем. Я ему тоже погрозила. Инструктор, нагло превышая свои полномочия, надул мне воздух в жилет. Я всплывала и готовилась ругаться. Как только мой регулятор оказался в воздушном пространстве, я его смачно выплюнула и закричала на все средиземное море: "зачем ты вытащил меня из воды?" рядом послышался ехидный смех петровича, плавно переходящий в победную песню: "ч-черный ворон, что ж ты вьешься над моею головой..." Олег схватился за спасительный трап и запричитал: "что ж ты меня мучаешь всю неделю! воздух у меня кончился. Полностью. А ты все сидишь на глубине восьми с половиной метров, цветочки разглядываешь. С рыбками заигрываешь. О, горе мне!" да, надо было все-таки потребовать с инструкторов расписки, что ни за полученное заикание, ни за удушье под водой, ни за знакомство с инопланетянами редакция ответственности не несет.

А со взбалмошной журналисткой справляйтесь сами.

Автор благодарит "экстрим-клуб" за помощь в изучении подводного мира. Экстремалы гарантируют приток адреналина каждому, кто обратится по адресу: москва, токмаков пер., 14/1 или позвонит по тел. 263-14-94, факс 263-06-61.

Ася патрышева.