Алексей безносов.

Было это без малого сто лет назад. 18 августа 1899 года в ледяной залив на шпицбергене вошло необычное судно. Его широкий корпус с покатыми бортами глубоко сидел в воде. Свежие царапины в носовой части говорили о трудных милях во льдах. Дым из двух высоких труб плыл в сторону ледников.

На черных бортах бронзовая вязь - "ермак", на мачте - русский торговый флаг.

Беспокойный адмирал.

Незадолго до полудня "ермак" бросил якорь в адвент-бухте.Стоявшие на рейде суда приветствовали первый в мире линейный ледокол и его создателя вице-адмирала степана осиповича макарова. Он сошел на пустынный берег, чтобы осмотреть построенный по его же указанию каменный знак для нанесения так называемой вековой марки уровня моря.

За двое суток стоянки в бухте межевой инженер к. Цветков и гидрограф и. Ислямов измерили колебания уровня океана и перенесли шкалу на лицевую сторону пирамиды с надписью "ермак". Делалось это для будущих исследователей и сравнения уровня океана через сто лет.

Биографы адмирала и сегодня спорят, кем был макаров в первую очередь - флотоводцем, изобретателем, кораблестроителем или океанографом? но бесспорно другое: упорство, основательность, предприимчивость - вот "опорные" черты его характера. Не без их помощи сын прапорщика прошел путь от воспитанника морского училища в николаевске-на-амуре до командующего тихоокеанским флотом.

Да и строительство "ермака" - наглядный тому пример. 9 января 1897 года он направляет записку управляющему морским министерством, в которой излагает программу освоения северного морского пути с помощью ледоколов. Резолюция управляющего вице-адмирала тыртова была краткой и безапелляционной: "идея никоим образом не может служить на пользу флоту". После этого впору опустить руки. Но это не в характере макарова. Он делает обстоятельное сообщение на заседании российского географического общества, на котором присутствовали известные ученые, исследователи арктики, а в марте 1897-го - докладывает на собрании российской академии наук о возможности зимней навигации в финском заливе и проводке торговых судов ледоколами в устья сибирских рек. Его горячо поддержал великий ученый дмитрий менделеев, чье мнение в научных кругах и в правительстве ценилось высоко. "...ВАша мысль блистательна и рано или поздно разовьется в живую практику", - заметил он.

Прекрасные слова. Но в сюжете не хватает "доброго принца", который помог бы перейти к делу. Таковым, как и во многих других экономических проектах россии тех лет, стал министр финансов с.Витте. Человек не только практичный, но и дальновидный, он заинтересовался проектом. Доводы с.

Макарова в пользу практической выгоды морского пути в сибирь витте посчитал убедительными, однако предложил адмиралу прежде совершить экспедицию в карском море и там изучить условия плавания к устьям сибирских рек.

Макаров согласился. В его распоряжение был предоставлен пароход "иоанн кронштадский". По пути адмирал посетил старейшего исследователя арктики профессора а. Норденшельда, обсудил с ним особенности плавания в северных морях. Затем по совету фритьофа нансена встретился с полярным капитаном отто свердрупом и вместе с ним совершил на пароходе "лафонтен" плавание на шпицберген.

Лето 1897 года выдалось теплым, льды в карском море отступили к северу, и караван из нескольких судов беспрепятственно достиг енисейска. Опыта плавания во льдах макаров не приобрел, но зато посетил красноярск, томск, тобольск, где встречался с промышленниками и купцами. Сибиряки оценили выгоду, которую им сулил более короткий морской торговый путь.

В середине сентября адмирал возвращается в санкт-петербург, представляет витте отчет о командировке, вносит нужные поправки в свой проект. Далее события разворачиваются стремительно. Государь николай ii принимает решение об ассигновании трех миллионов золотых рублей на строительство ледокола. Более того, царь самолично дает первенцу ледокольного флота название - он должен носить имя ермака тимофеевича, первопроходца сибири.

От ревеля до шпицбергена.

К участию в конкурсе на право постройки "ермака" были приглашены три известные фирмы, имеющие опыт постройки таких судов: "бурмейстер и вайн" (голландия), "шихау-верке" (германия), "армстронг и вутворт" (великобритания). Престижный заказ разжег соперничество. В санкт- петербург приехали руководители верфей с инженерами и конструкторами.

Комиссия рассмотрела проекты. Лучшим был назван проект голландцев. Однако, когда в кабинете витте вскрыли конверты с указанием цены и сроков строительства, выяснилось, что англичане предлагают более выгодные условия. Они брались построить ледокол за полтора миллиона рублей вместо двух, предложенных конкурентами, и сдать его заказчику через десять месяцев вместо полутора лет.

Выбор состоялся в пользу английской верфи. Но и после этого адмирал не успокоился. Зимой 1898 года он едет в германию, швецию, на великие озера в соединенных штатах, изучает там ледокольные паромы, их достоинства и недостатки. В марте он появляется в англии и выдвигает более жесткие требования к конструкции судна. Как шутили сподвижники:

адмирал буквально "обмел бородой" все помещения и отсеки корабля.

И вот наступил торжественный день: 19 февраля 1899 года на "ермаке" был поднят флаг коммерческого флота, он был причислен к министерству финансов россии.

"Ермак" стал первым кораблем, который преодолел тяжелые льды и своим ходом подошел к толбухину маяку у входа в кронштадт. Любопытная деталь: лоцман, чтобы подняться на борт, подъехал к судну на санях, запряженных лошадкой. 4 марта, впервые за 200 лет существования кронштадта, корабль вошел в гавань в это время года. "Ермак" провел в ревельский порт одиннадцать застрявших во льдах финского залива пароходов, а затем взломал лед на неве и под звуки оркестров стал у николаевского моста.

Первым на борт поднялся министр финансов сергей витте. Не довелось "ермаку" выполнить только одну задачу, замысленную макаровым: пройти к северному полюсу "напролом". Это беспримерное плавание совершил много лет спустя полярный капитан ю.Кучиев в 1977 году на атомном ледоколе "арктика".

Сохранить "ермака" не удалось, несмотря на отчаянные попытки моряков и историков защитить его. Остался от легендарного судна лишь якорь. И памятная доска у стены музея в мурманске. Столетие испытаний "ермака" на шпицбергене - повод для того, чтобы еще раз обратиться к его судьбе.

Думается, было бы уместно восстановить каменный знак (вековую марку), установленную адмиралом макаровым на берегу адвент-бухты.