Андрей колесников.

Один восточноевропейский дипломат недавно рассказал анекдот.

Тонет корабль. Капитану докладывают, что среди пассажиров есть раввин-чудотворец, который может чем-то помочь. Вызывают раввина к капитану и спрашивают, может ли он что-то сделать.

"Интернет есть?" - спрашивает раввин. "Есть". - "Тогда продавайте корабль".

Если смысл анекдота непрозрачен, могу уточнить мораль.

Допустим, что тонущий корабль - это россия. Метафора становится ясной: страну могут спасти иностранные инвестиции, кредиты и, условно говоря, "внешнее управление". Но это банально.

Интереснее другое - продажа осуществляется с использованием современных технологий, через интернет. Все, что происходит и в анекдоте, и в россии, подчиняется новой технологической реальности.

Большая ломка, определяющая все в последние, как минимум, десять лет в нашей стране, объясняется не только "буржуазной революцией" сверху - рыночными реформами, экспансией западных (шире - либеральных) ценностей, но и радикальными технологическими переменами. А это уже не только российская, но и общемировая тенденция. Все это имеет, как ни странно, прямое отношение и к правительственной чехарде, и к импичменту, и к непроходящей политической и экономической нестабильности.

Здесь необходимо объясниться. Существует в мировой политологии теория "третьей волны". Первым ее сформулировал аж двадцать лет назад американский ученый и публицист элвин тоффлер. Все мировое развитие, по тоффлеру, делится на три волны: доиндустриальную, индустриальную, постиндустриальную, она же информационная.

Происходящее в мире с недавних пор определяется войной двух последних волн, потому что человечество переходит в информационную эпоху. Соответственно происходит конфликт группировок и элит второй и третьей волн, сопровождаемый большой ломкой социальных ценностей, установок, образа жизни. Политические институты и моральные ценности, характерные для индустриальной эпохи, уступают место новым институтам и ценностям. Все это не проходит бесследно для человеческой психологии, особенно для представителей тех поколений, которые не могут приспособиться к наступлению новой цивилизации, создающей совершенно иную, поначалу крайне дискомфортную "среду обитания". "Что бы ни проповедовали сегодня различные партии и кандидаты, - писал тоффлер, - борьба между ними значит намного меньше, чем спор о том, кто сумеет извлечь самое главное из того, что останется от гибнущей индустриальной системы. Другими словами, они пререкаются по поводу того, кто займет всем известные кресла на палубе тонущего "титаника".

Теперь анекдот о тонущем корабле понятен?

что это значит для россии? страна за последние восемь лет получила два фундаментальных шока. Один связан с переходом к рыночной экономике, главной метафорой которого стала либерализация цен 1 января 1992 года. Второй шок - более глобальный, обусловленный переходом из индустриальной эпохи в информационную. И скорее второй шок, а не первый описывается ныне обвинителями ельцина как "геноцид российского народа". А проблема вовсе не в воле бывшего партработника, ныне президента. Проблема в ломке сознания целого народа, который не очень хочет, чтобы ему это сознание ломали, а хочет жить в привычной среде и по привычным "понятиям" старой индустриальной эпохи. Соответственно и борьба элит описывается не столько терминами "правый - левый" или "коммунист (патриот) - либерал (монетарист)", а категориями "группировка второй волны - группировка третьей волны".

Начиная с ноября 1991 года - момента формирования кабинета гайдара - в правительствах доминировали поочередно элиты второй и третьей волн. Были и переходные фигуры, например черномырдин - типичный представитель менеджеров индустриальной эпохи, принявший на веру идеологию своих молодых коллег из "группировки информационного века".

Опять же по большому счету не имеет сверхпринципиального значения, к чему тяготеют старые элиты индустриальной волны - госрегулированию, патриотизму, державности, немного к либерализму (от которого уже никуда не денешься при проведении экономической политики). Эти элиты не могут адекватно откликаться на вызовы времени, на сигналы из внешней - рыночной и высокотехнологичной - среды. Слишком быстро и слишком много решений в непривычных ситуациях приходится решать политическим и экономическим менеджерам.

"Взрыв решений", как называет это явление тоффлер, делает непригодными прежних блестящих лидеров. Этот американский философ даже предполагает, что политики уровня де голля не справились бы с управлением в эпоху третьей волны - другие задачи, другие проблемы, другие темпы, другая политическая среда. Что уж говорить о наших политиках...

Вполне понятно, почему потерявшее доверие к лидерам и институтам население россии отдавало предпочтение ныне отставленному премьеру. Он был понятен людям, всю жизнь прожившим в условиях, заданных второй волной, старой индустриальной эпохой. Но эпоха на дворе другая, хотим мы этого или нет. А она востребует иных лидеров.

Большая ломка загоняет россию в череду политических и экономических кризисов. На тонущем "титанике" это случается. Как грубовато пошутил один политолог: "эволюция возможна только через вымирание". Это, конечно, гипербола, но доля истины в ней есть. В конце концов, и с "титаника" можно спастись. К тому же на стапелях уже стоит новый, более совершенный корабль, готовый отправиться в плавание.