В судьбе каждого человека, особенно если он достиг пенсионного возраста, остаются особенно памятные случаи, истории, счастливые моменты, о которых с теплым чувством вспоминается на склоне лет.

Об одном таком счастливом дне в своей жизни я и хочу поведать читателям.

Призывался я в армию из 10-го класса в 1942 году. После окончания военно-инженерного училища был направлен в действующую армию.

В должности командира минно-саперного взвода танковой бригады принимал участие в боях на 3-м белорусском, 1-м прибалтийском и ленинградском фронтах. День победы отметили в окопах, в лесах прибалтики, где доколачивали курляндскую группировку немецких войск. И по сей день с волнением вспоминается отправка домой первой очереди демобилизованных воинов старших возрастов.

Было это в середине июля 1945 года. Густо заполнена военнослужащими пристанционная площадь небольшого латвийского городка. Играет духовой оркестр. Загорелые, готовые к отправке пожилые седые солдаты, сержанты и старшины со многими боевыми наградами на груди прощались со своими однополчанами, заходили в вагоны и вновь возвращались, обменивались адресами, обещали писать и встречаться в наступившей мирной жизни.

Эшелон из товарных вагонов, увешанных букетами полевых цветов, лозунгами и ветвями деревьев, уходил, а мы оставались здесь. Мысленно представляли торжественную встречу победителей на конечных станциях, волнующую радость первого общения родных и близких с выполнившими свой долг воинами.

Мы, оставшиеся служить, все еще жили в землянках в лесу, но рассчитывали на размещение в зимних квартирах. Но в конце месяца срочно погрузились вместе с боевой техникой и тылами в эшелоны и по "зеленой улице" ехали по 4-5 часов без остановок. Только оказавшись восточнее москвы, поняли, что едем на вторую войну.

В составе войск 1-го дальневосточного фронта наш 3-й механизированный корпус принял участие в разгроме миллионной квантунской армии в маньчжурии. После второй победы вышли с территории китая и разместились в приморском крае.

Свой долг и желание победить и выжить выполнен. Каждый из нас, победивших и выживших, получил право немного расслабиться, отдохнуть, получил право на отпуск, на долгожданную встречу с родными и близкими, право на личную жизнь.

К концу 1946 года из армии было уволено 33 призывных возраста. Уехали домой и мои ровесники - солдаты и сержанты 1924 года рождения. На офицеров это право не распространялось. Теперь главной моей мечтой и желанием было поехать домой в деревню, повидаться с сестрами, матерью, которая так долго ждала меня с войны.

На руках были разовые билеты к орденской книжке для бесплатного проезда в мягком вагоне курьерского и скорого поезда. Но я согласен был ехать и в товарном вагоне "пятьсот веселого" поезда, лишь бы разрешили. Но отпуск офицерам с выездом в европейскую часть союза давали только тем, кто привозил семьи к своему месту службы.

Однако, как часто бывает у военных, пришла из штаба округа телеграмма о срочном откомандировании меня во владивосток для прохождения дальнейшей службы. Моего согласия и желания, разумеется, никто не спрашивал. Приказ есть приказ.

Во владивостоке штаб своей новой части я нашел на борту теплохода "хабаровск", стоявшего у причала эгершельд.

Через 30 минут теплоход отдал швартовы, и мы вышли в море. Только к концу второй недели пути была первая остановка для пополнения запасов пресной воды в бухте провидения. А еще через сутки мы выгрузились на полуобжитый берег чукотского моря в районе мыса вебера.

Ни причалов, ни жилья. Местность без растительности, без почвы, даже тундрового мха нет. Прибрежная площадь около 800-900 гектаров покрыта морской галькой, под которой вечная мерзлота. Так продолжилась служба в этих суровых условиях.

Нарушались планы с долгожданным отпуском, с поездкой на родину и учебой в военной академии. Здесь вновь все было секретно. Только через три месяца нам разрешили сообщить свой почтовый адрес для переписки с родственниками, а он был такой: г. Москва, ул. Разина, 9, гусмп и номер нашей части. В письме я написал, что служба моя проходит не в столице, а в тех местах, которые хорошо описал тихон семушкин в своем романе "алитет уходит в горы".

Невольно вспомнились крупные заголовки статей многих центральных газет в период первой войны: "наш путь домой лежит через берлин". Повержен берлин, освобожден харбин, а дома так и не видно. Какой город, в какой стране надо взять еще с боем, чтобы побывать дома?..

В общем, прослужил я в том далеком гарнизоне без отпусков, выходных и отгулов ровно четыре года. Прибыла замена и через 5 дней - я в архангельске.

Изучив расписание движения поездов на вокзале, послал срочную телеграмму в деревню родителям: "приеду 16 августа архангельским поездом, юрик".

Мерно стучат колеса на стыках рельсов, а мне не спится: вспоминаю свое безрадостное детство, проводы в армию сельчан-ровесников, не вернувшихся с войны. Острое чувство ностальгии овладело мной.

Смотрю в окошко вагонное и радуюсь красоте северной природы. Елки, стройные белоствольные березки, цветочные луга - все это рождало во мне молитвенный восторг. Даже встречающиеся на пути покосившиеся деревянные избы и стоящие без крыш овины мне кажутся прекрасными.

На конечном пункте путешествия - станции шексна - меня никто не встретил. Грунтовой дорогой, тропой, а где и прямо полем, не чувствуя под собой ног, преодолел 10 километров до родной деревни. Вот она на горушке с грачиными гнездами на высоких березах. Как долго и трудно я к тебе шагал, моя родная и милая сердцу колыбель.

Прошел картофельными грядками, раздвинул частокол в заборе, пролез через проем, иду, кровь стучит в висках.

Открыл дверь в избу, хотел что-то сказать, но не смог: спазм перехватил горло. Слезы радости, расспросы, удивление...

Минут через десять куча ребятишек столпилась у порога, шмыгают носами, смотрят на нового человека. Я их не знаю, они - меня. Сарафанное радио разнесло по деревне новость: "к марине с войны юрик возвратился". На следующий день вся деревня гуляла в этом доме. Пели песни, плясали и танцевали под патефон, а к вечеру принесли телеграмму: "приеду 16 августа архангельским...".

С Тех пор прошло много времени. Почти исчерпан лимит отпущенных лет жизни. Прослужил я в армии 30 лет, нахожусь в рабочем строю и сейчас. Было много радостных и счастливых дней: судьба наградила меня прекрасной женой, достойными детьми и внуками, верными друзьями, но самым памятным и радостным днем в душе у меня осталась та далекая встреча в деревне через десять лет после призыва в армию и на восьмом году после окончания войны.

Юрий кузнецов.