...ДЕнь рождения - только раз в году. Тем не менее чебурашке и крокодилу гене уже хорошо за тридцать (во что не верится). А эдуарду николаевичу успенскому - и вообще 60 лет. 22 декабря сего года исполняется.

"Новая газета" поздравит любимого сказочника нашего детства и наших детей (понятно, что за второе мы ему еще благодарней...) - В день рожденья в петербурге на вечере в зале "октябрьский". Наверняка там будут говорить о храбрости, об озорстве, доброте, чувстве слова, единственном в своем роде умении сделать местом действия сказки нашу жизнь, не очень-то для этого приспособленную... Впрочем, этот юбилей не требует многих слов.

"Случай успенского" - случай безусловный.

Его издатель (выросший, вестимо, из его читателя) однажды с восхищенным недоумением сказал:

- всю жизнь с грустью думаю: книжки о том, что есть добро и зло, читают те, кому не надо читать книжки! книжки читают те, кто и так уже в курсе. Выходит заколдованный круг...

А успенский его прорывает: его читают все, включая тех, кому действительно надо читать книжки. А вот как это удается, а?!

сами никогда не могли понять.

Присоединяемся к поздравлениям.

"Новая газета"

настоящие сказки не без оснований учат искать все лучшее на свете там, где все лучшее на свете по определению не водится: чебурашку, например, - в магазинной витрине, дядю федора, идеал российского человека (наряду с к. Д. Левиным), - в двухкомнатной городской квартире, между телевизором и комплектом интеллигентных родителей. По этому же, видимо, принципу блестящая беседа э. Н. Успенского с поэтом владимиром приходько была напечатана в ежемесячной районной газете северного округа москвы и обнаружена мною - опять же, как чебурашка, - совершенно случайно, в ящике.

Правда, не в посылочном, а в почтовом.

Там приходько замечательно спрашивает, а успенский замечательно отвечает - о предках-священниках, о деде- рыботорговце, подымавшем восьмипудовую бочку, об отце, о стихах, о послевоенном московском дворе, где вырос: "рядом цэковские дома и те бараки, где жили люди, построившие до войны эти дома. В основном татары. А в бараках десятиметровые комнатки, где по одиннадцать человек. В школу ходили и голытьба, и обеспеченные новобуржуйские с бутербродами с красной икрой. Бараковские и цэковские.

- Ты был цэковский?

- я был из такого дома, но мой отец умер настолько рано, что бутерброды давно кончились, а нас у матери было трое. Все остальные жильцы получали пайки. Школа стала мощным урановым котлом для пестрого месива. Те и другие дети были психически здоровы. Богатые и бедные находили общий язык. Ладили, дружили. Дрались палками до бесчувствия".

Шестидесятилетие мальчика из этого двора помянут добрым словом все его читатели (общее количество - прикидывайте сами...). ИЗдательство "мир ребенка" выпустило новые книги успенского, и его пересказы русских народных сказок, и истории об общественной жизни деревни простоквашино, что печатались в "новой газете" (эти сюжеты, освещенные ясным гражданским самосознанием кота матроскина, собраны под одной обложкой, естественно, для взрослых). И кажется - так было всегда. Уж в самом отчаянном случае - успенский проснулся таким в день публикации "чебурашки".

- Эдуард николаевич, когда-то вы рассказывали, смеясь, что в молодости были инженером-оборонщиком: "но я внес в ту пору огромный вклад в борьбу за мир - потому что был очень плохим инженером". А потом? кажется, что вы никогда не занимались, скажем, литературной семисортицей: инсценировки, юморески, или, извините, елки...

- Ну да - не занимался! еще как занимался, очень эту историю люблю. Я ее недавно рассказывал "огоньку", но с каждым разом я рассказываю ее все лучше и лучше, так что возьму на себя смелость повторить...

Дело было так. Мы с курляндским были молодыми инженерами, мы как раз только что ушли с завода и профессионально работали на эстраде. И получили заказ от москонцерта сделать елку: договор с нами как с молодыми заключать не стали - нечего... А москонцерт делал елку для георгиевского зала кремля.

И курировали эту елку цк партии, мк партии, цк комсомола, мк комсомола, цк профсоюзов, потому что елка кремлевская считалась профсоюзной, и курировали от души, потому что на нее мог прийти любой член правительства с детьми...

Короче, к 1 октября собрались на первое прослушивание елки - в колонном зале: цк - мк, цк - мк, цк - мк... Сколько людей! сколько людей собралось нас двоих править! все на черных "волгах", все такие важные... Ну, в общем, одно из ярких воспоминаний.

А мы - только заходера позвали, чтоб защищал. Он все-таки уже известный писатель был. А сюжет был такой: елка - не зажигается. Значит - кому-то скучно. Кому? ну выходит мальчик, его у нас звали миша киселев, и говорит: "мне". Вот дед мороз его всяко и веселил - то отправлял в путешествие к пиратам, то из сказки приходил змей горыныч, который мальчика хотел съесть, то роботы там действовали...

Мы эту радость прочитали, нам говорят: "вы что, с ума сошли? у вас пираты действуют! а вот тут, рядом, - верховный совет! вы думаете, что вы делаете?" мы говорим: "ну вот, елка, дети, новый год..." А нам говорят: "нет! это все ужасно! вот в прошлом году у нас была елка - да! елка! вся пронизанная темой большой химии! а еще раньше была елка, посвященная кукурузе! вот это - серьезные мероприятия... И потом, надо отчитаться перед страной - сколько построено электростанций, сколько хлеба собрано..."

Я себе представил с ужасом, как выходит дед мороз - отчитываться...

- Какой был год, эдуард николаевич?

- шестьдесят седьмой. Короче, нас бы выгнали, но трудно осенью другого автора найти - поэтому стали нас воспитывать: "у вас в сценарии советскому мальчику - скучно! вы представляете, что..." А потом подумали-подумали и говорят: "да! вы правы! советским детям скучно, но! почему им скучно? потому что у советских детей, у пионеров, есть все! и вы должны донести до детей мысль, что как раз поэтому им и не должно быть скучно... Тьфу..."

Ну - запутались. Я подумал, что правильно было бы им сказать елейным голосом: "да, товарищи! одному советскому мальчику у нас скучно! но почему ему скучно? потому что от этого, товарищи, семистам пятидесяти другим советским детям - весело..."

- Блестящий сценарно-дипломатический ход. Сказали?

- нет...

А потом - идет чтение этой несчастной елки в георгиевском зале кремля, тоже много народу собралось, в основном военные: оркестр, комендатура...

- Почему военные?

- потому что кремль. И комендант кремля, генерал с красными лампасами, встает и говорит: "минуточку! я елку не читал, но скажу! я выскажу свои замечания! дело в том, что у нас ведь не просто новый год, у нас ю-би-лей! великой, октябрьской, социалистической...

И я предлагаю, товарищи,- говорит генерал, - чтоб в юбилейный год елка в кремле зажигалась залпом "авроры"!"

- ...Через соборы, по юнкерам, с воробьевых гор. Хотя это я чистое свинство озвучиваю: генерал, поди, лейтенантом на фронте был. И несомненно, хотел генерал как лучше: в двойной-то праздник...

- Как лучше. Залпом "авроры". Я до сих пор эту фразу помню! я захохотал, а генерал покраснел и сказал мне прямо: "я бы таких, как вы, на такие мероприятия не пускал!"

- а сколько лет оставалось до выхода "чебурашки и крокодила гены"?

- "чебурашка" вышел в 1964 году. Чебурашке было уже три года. Мультфильма еще, кажется, не было. По телевизору его еще точно не крутили.

...НУ мы все-таки эту елку довели до конца. А там были нормальные куски, там, например, мальчик мечтал быть среди хозяев морей и океанов, и дед мороз его отправлял к пиратам, а пираты пели:

нам ветер пиратские

песни поет,

а золото в трюмах

сердца наши греет,

деньгам уж давно

потеряли мы счет,

к тому же вообще

мы считать не умеем.

Два и три - это будет пять!

а почему не тридцать?

не могу ничего понять,

лучше утопиться!

скажите, когда

нам учиться считать?

мы грабим весь день,

начиная с рассвета!

нам некогда даже

свой флаг постирать,

поэтому флаг у нас

черного цвета!

...Потом, после праздников, все те же самые люди говорили, что это событие, новое елочное слово, что мы обязательно должны делать эту елку и на следующий год, но мы сказали: "нет! лучше для горьковской филармонии, лучше в бийске, в омске... А вам - не будем!"

- елку от залпа "авроры" вы, заходер, курляндский закрыли практически собой. А отчет деда мороза перед детской общественностью?

- вписали! тут уж нас никто не спрашивал...

- Нас учили, что этот самый корабль палил холостыми. Но я все-таки подозреваю, что картечью, такой мелкой да частой, что накрыло всех и ранило каждого... Ваши герои, веселые и храбрые, кажутся исключением. По тем же причинам - веселье и храбрость - казались исключением вы. Но вот разговор о главной елке для советских детей получается очень грустный: такая цивилизация, такие красные святки, и чебурашка им не укор, беспристрастным взглядом посмотреть - кошмар, вот такие пироги с щелкунчиками...

Я не потому гофмана вспомнила, что вот-вот рождество. Все, что вы рассказываете, смеясь, азартно, - по фактуре вполне стоит его дневников. А его дневники - очень печальное чтение. И видно от записи к записи, как затравленность в человеке растет. Так вот, в те годы, когда чебурашка еще не вышел в телевизор, а елочные пираты с верховным советом соседствовать не могли, или потом, когда чебурашку из телевизора вывели за ухо (это тогда вы делали елки для омска?), когда у вас не печатали ничего - вы чувствовали себя затравленным?

- нет! никогда!

...То есть был такой период, когда тяжельников... Да, по- моему, тяжельников меня совсем прикрыл. У меня было тогда напечатано стихотворение "город бегемотов", там было примерно так: "в узеньких юбках и брючках коротеньких в школу бегут по утрам бегемотики... В черных машинах в огромное здание мчат бегемоты на заседание". В общем-то - ни за чем. Из озорства...

Когда его каким-то образом прочел тяжельников, тогда меня везде закрыли. Ни-где. Ни-че-го. Я, наверное, в какой-то черный список попал. Тогда-то я и подумал: "все. Конец. Пойду в школьные учителя".

Я даже тогда пьесу написал такую кукольную, по заказу смоленского театра кукол, я им написал "робинзона крузо", то есть текст был сделан весь от полного безумия...

Я придумал эпизод, где он на острове с богом разговаривает, он же очень религиозный был человек, робинзон... Я там мно-ого чего накрутил, чтоб это все-таки кукольная пьеса была, чтоб динамика была, чтоб действие двигалось прыжками! и ведь закончилась все- таки эта полоса, что-то сдвинулось, что-то изменилось...

Но я не чувствовал себя затравленным никогда! если не выходили книги - я делал новогодние пьесы, кукольные пьесы, если не было пьес - я делал "радионяню", если не было "радионяни" - я делал "абевегедейку"... То есть я все время выскакивал в каком-то новом месте и делал какое-то новое дело!

да, для заработка я писал все это быстро, но я все время делал и что-то нормальное, подолгу, не торопясь. Книжку "вниз по волшебной реке" я писал три года. "Дядю федора" - я писал три года...

- В "дяде федоре" на глаз около трех авторских листов, семьдесят пять страниц машинописи...

- Да, вроде того...

- Три года?

- три года.

- Очень хорошо. Спасибо. Замечательно.

- Между прочим, я от этого разговора устал.

- Вы разделали эту бронебойную елку 1967 года под орех... Она того и стоит, но я подумала: это были годы моего раннего детства. И была у меня заветная мечта: увидеть елку в георгиевском зале... Или в колонном. И, если б она сбылась (не сбылась) - как бы я счастлива была... Время такое было, что ли, касса букв, слогов и понятий, что ли, такая тогда была - для жизни надобилось совсем чуть-чуть. Для счастья - тоже очень немного. А уж будь это ваши пираты и роботы, да георгиевский зал...

- А я сам там был тогда первый раз в жизни. И потом никогда не был.

- Эдуард николаевич, а сохранилась у вас эта кукольная пьеса о робинзоне, в тупике и безумии, но с динамикой написанная? хоть та сцена, хоть те страницы, где он на острове с богом говорит?!

- надо поискать. Кажется, нет. Не помню.